Category: 18+

Category was added automatically. Read all entries about "18+".

blond

Современная Япония: куклы и стереотипы

В Японии есть куклы для девочек, а есть куклы для мальчиков, причем лет двадцати. Мальчики с удовольствием покупали бы их и раньше, но стоят они дороговато. По размеру они чуть меньше кукол Барби, но детали нередко куда занимательнее. Не все они с эротическим подтекстом, но в общем-то большинство. Все это - часть отаку, то есть субкультуры, окружающей японские комиксы манга, мультики аниме и их фанатов.

Глядя на эти фигуры, можно сделать вывод, что привлекательная девочка для среднего японского мальчика лет двадцати - это длинноногая европейская Лолита с накачанной силиконом грудью и африканского размера ягодицами. Насколько этот стереотип навязан, а насколько действительно выстрадан юношами, понять трудно - про стереотипы в отаку история ниже. Кукол коллекционируют, скупая десятками, и для них можно приобрести постепенно свой мир с кукольной, но почти настоящей едой, транспортом и даже секс-игрушками кукольного размера для пластиковых девочек. Особо любимых кукол-девочек на японском сленге именуют "waifu", от английского "wife" (жена), потому что к такой приятно возвращаться домой. Коллекционирование очень популярно - производство этих кукол является многомилионной индустрией, причем ежегодно. Вместе с тем, есть некая стигма с этим ассоциируемая: бывает стыдновато признаться настоящей девочке, что у тебя комната забита пластиковыми героями и героинями мультиков. Иногда кукол коллекционируют и девушки, хотя обычно несколько других.

История про навязывание эротических стереотипов, обещанная выше, касается девочек-поклонниц хентая (хентай - это особо откровенный поджанр комиксов манга и мультиков аниме). То, что на Западе, возможно, воспринималась бы как тематика для женского порно, в Японии является материалом для порно мужского: в частности, значительная его часть посвящена тому, как девушку соблазняют и/или доводят до оргазма. Однако все это несколько скучно, и девочки нарисованы обычно слишком юные - настолько даже юные, что все это граничит с педофилией, хотя рисовать на эту тему не запрещают. А вот эротические комиксы и мультики для девочек (например, для студенток) - это в Японии традиционно нечто ванильно-приторное, где девушка скромно влюблена в недоступного мужчину с фантастической прической и изящными чертами лица. Фантастическая мужская прическа, кстати, важная часть образа, причем странным образом почти любого, если продукт расчитан на молодежь. Такая себе современная традиция - мужчина без такой прически редко встречается среди героев отаку, ибо это означало бы, что он слишком стар или недостаточно крут. В кульминации женской эротики герои целуются, обнимаются, или делают нечто более запутанное и лишь отчасти тактильное, вроде полуслучайного прикосновения к той зоне у девушки, которая лишь от долгого воздержания может показаться эрогенной (вроде локтя или колена). Все это давно сложившийся жанр, полный гендерных стереотипов. Тем временем в Японии тихо происходит суфражисткая революция на свой лад, и девочки не хотят привычной ванили, а хотят чего-нибудь поинтереснее. Это вылилось в девичье увлечение тем поджанром аниме и манга, что изначально был рассчитан на геев: ведь там действительно можно посмотреть, например, на эрекцию, секс, и еще на многое, причем без лишних "соплей" и навязываемых ролей. В результате рисованое гей-порно превратилось постепенно в индустрию, расчитанную еще и на "продвинутых" девушек.

Ссылка на чужие фотографии кукол. Я сегодня была в магазине одной из самых популярный сетей японских секонд-хендов, то есть лавок подержаных товаров. Магазин был совершенно невменяемого размера по моим ощущениям, и там было все, от посуды и музыкальных инструментов до футболок и пневматических винтовок. Но самым дорогим в этом магазине оказались подержаные пластиковые куклы - одна стоила около 110 долл. Все это кажется безумным новомодным увлечением, но я вместе с тем не могла не вспомнить пострясающие фарфоровые куклы восемнадцатого века, которые мы видели в доме-музее средневекового японского аристократа. У кукол этих были настоящие волосы и брови, расшитая золотом одежда, и их тоже коллекционировали, ставя в личные покои. Правда, мужчин и женщин среди них было приблизительно поровну, и удовольствие владельца, судя по всему, было эстетическим в намного болшей степени, чем эротическим, если было эротическим вообще.
me shaded

Львиная скала и немного сингальской эротики

Мы вчера гуляли по дворцу одного из сингальских правителей на Шри-Ланке. Дворец был построен для царя Касапы приблизительно в пятом веке, и оттого осталось от него не так много. Он когда-то возвышался на высокой красной скале посреди редких джунглей, и к нему вели огромные ворота в виде льва, символа королевской власти. Все это должно было не только напоминать подданным о статусе (статус был пунктиком, ибо Касапа захватил власть незаконно), но и защищать дворец от набегов из южной Индии.

Эта скала теперь называется Сигирия, что означает "Львиная скала" по-сингальски. От льва остались только лапы, и пальцы на них - почти в человеческий рост. Подниматься к останкам дворца надо вдоль той самой скалы по головокружительным спиральным лестницам, которые раскачивает ветром. Сохранились еще королевские сады - дворец стоит в сухом регионе, где воде придавалось огромное значение, и вокруг скалы, в виде роскоши, разбили множество прудов и фонтанов, которые до сих пор "включаются" после хорошего дождя - рассказывают, что археологам достаточно было лишь прочистить трубы.

Но самое прекрасное во всем этом комплексе - это фрески, которым полторы тысячи лет. Женщины с восхитительными бюстами, обнаженные по пояс, которые сидят будто бы на облаках. Они нарисованы прямо на скале, очень высоко, и когда-то вся эта "галерея" с женскими ликами была около ста сорока метров в длину и сорока в высоту, и было там около пятисот красавиц. До наших дней дожило лишь около двадцати образов, но даже над теми, к сожалению, поработали вандалы в двадцатом веке, сбивая им части тела и даже закрасив все зеленой краской. Кое-что все же удалось воcстановить.

Девушки прекрасны, и можно рассмотреть как-будто поспешную кисть художника, не то исправляющего свои огрехи, не то пытавшегося передать движение - будто натурщица ерзала, пока ее рисовали. Так на фресках можно увидеть эскиз третьей руки в другой позиции, или третий сосок и предположить, что красавица только что повернулась.

Красавица, которая только что повернулась...
 photo SR5_zps099963e3.jpg

Collapse )
blond

(no subject)

       Поздним вечером, в горах над побережьем, в сосновом лесу, за трубкой странного, сладковатого табака, три израильских собеседника пытали меня о вредных привычках. Мне было абсолютно нечем похвастаться: пью морковный сок без сахара, пишу академические статьи перед сном, провожу каникулы, погружаясь под воду.
        - Но что, что ты делаешь, чтобы расслабиться? - с напористым, смешливым возмущением требовали они от меня. В ответ, подумав, я чуть не сказала: "занимаюсь любовью", но вовремя сдержалась.
        Это было псевдопредисловие к тому, что у меня накопилось много коротких текстов про мужчин, женщин и снова мужчин.


Ни один из моих мужчин – старших и младших, эгоистичных и заботливых, независимых и привязчивых – не заходил так далеко со мной в отцовство, нянча меня беззаветно и терпеливо. Страшный вид власти, к которому боюсь привыкнуть - безраздельная власть единственного ребенка над единственым родителем.

Что же до секса, то это тем более инцест: моя детская жадность, твоя родительская нежность. И странно только, что инцест может быть так беззастенчиво хорош.
umbrella

Портрет женственности. 18+

Физиогномистика всегда казалась мне слишком сомнительным инструментом, тем более по отношению к женщинам. За один год женщина может не раз поменять форму бровей – означает ли это, что изменится личность? Уж если и разбирать прекрасный пол на части, то почему бы не сосредоточиться на сокровенном вместо фасада: например, на груди, лишенной корсета одежды. Тогда и портрет изменится лишь с возрастом и материнством.

Большие соски, умеренные плавные формы намекают на вдумчивость и консервативность. Пружинистые, дерзкие полумесяцы часто носят девочки, в ком прячутся трогательные мальчики, вечные очаровательные подростки. Конусы, дугами опускающиеся вниз, мягко шепчут об интровертной чувственности. Два крупных упругих мячика, будто не по размеру прикрепленные к хозяйке, бодро скачущие выше ее хрупких плеч, заявляют об энергии и активности, с которым брать она будет каждый приступ.

Типажи прекрасны. А решившемуся на тяготы познания лишь остается решить, хороша ли наука.
Cat

(no subject)



Живому - не срезанному, ведь эти уже умирают - цветку хочется заглянуть в самую середину, рассмотреть сокровенное, узнать тайну. Если бы цветы разговаривали, они бы меня пристыдили, но они умеют только качать головами. Отснятые картинки мне потом кажутся чистой эротикой, нежным и естественным секретом тех, кто одинаково не испорчен ни стеснением, ни желанием раскрыться напоказ.



umbrella

18+

После оргазма приходит чувство полной наготы и незащищенности – как-будто сняли кожу, как-будто достали затаенный кусочек детского сна. И теряешь возраст, обвиваешься плющем вокруг шеи, прячешься под ухом, и шепотом судорожно просишь о том, о чем не попросишь ни в какое другое время - не оставлять, не уходить. Ответом - ладонь на затылке, и тихое-уверенное, как успокаивают потерявшегося во сне плачущего ребенка: "Я здесь. Я здесь."
blond

18+

Семя, излитое напрасной на полы, ковры и ткани; на нежную кожу моего тела; в бесчисленные постылые резиновые коконы. Из него могло бы получится племя таких же мною безусловно любимых, как ты сам. Не знать отторжения, какое есть брезгливость: если я и думаю о чем-либо, глотая солоноватую влагу, то лишь о продолжении тебя, что упруго отзывается на любое имя моими губами.
blond

Underground. 18+

В том прошлом можно было в метро заниматься сексом. Хотя, в общем-то, было нельзя, что, суть, синонимичные там категории.

За полчаса до закрытия, когда тетушки с флажками на станциях уже полуспят, а вагоны дальше пяти станций от центра безлюдны. На линии, где самые длинные пролеты, чтобы не слишком часто открываться дверям, не слишком шало уклоняться от окон. В метро тепло; в метро плащи щедро укрывают от искажения в пустоте стекол; и только потому я любила чулки.

Секс в метро не похож на любовь, а похож скорее на асимметричный джаз после полуночи – с привкусом отчуждения, с оттенком въевшейся пыли на стенах, с металлом поручней. Блестящий поручень, впрочем, мне шел – шел хищности городских ногтей, обхвативших, шел излишей бледности кожи, чрезмерной черноте ресниц и усталости теней на веках. Шел всему тому, что я променяла теперь на здоровое питание и на легкое золото естественного загара. В больших городах я до сих пор жадно замечаю на совсем молодых девушках эти признаки городской недокормленности, печать «urban girl» на просвечивающих жилками лбах. Это даже не красота, но я им завидую - ведь они могут заниматься сексом в метро. Им не нужна прелюдия – прелюдия мерещится им в огнях центра, в стуке чужих дорогих каблуков, в напряженности жизни, что ускользает, отъедь только в сторону глухих окраин. Во всем том, что побуждает продлить момент вовлеченности в динамику города, выгибаясь под настойчивый аритмичный стук его поездов.
umbrella

Абстрактные задачи. 18+

...и еще чуть-чуть о странностях профессии.

Математическое удовольствие от геометрии и топологии собственного молодого тела. Вытянутая трапеция длинных ног, задранных на ручку дивана. Выпуклые кривые бедер. Симметрия двух сфер выше. Глаз и мозг ищут занятия, пока я лежу нагишом в пустой квартире и разговариваю по телефону. Глазу и мозгу, не смотря на ночь за окном, не терпится триангулировать обтянутую нежной кожей поверхность или вычислить объем округлостей очень криволинейным интегралом. А старый друг, кто не стесняется набрать мой номер в это позднее время, рискует услышать об этой весьма интересной и вполне жизненной задаче, надсадив свой и без того хрипловатый сейчас голос. И не только потому, что я чуточку странная, когда работаю, а еще и потому, что это вполне мужское лицемерие, в том числе и по отношению к самому себе – звонить ночью, угадав момент моего одиночества, и разговаривать о деталях для телевизора, который, подаренный год назад другим другом-мужчиной, служит в шкафу подставкой для туфель.