Category: юмор

Category was added automatically. Read all entries about "юмор".

dreams

Сколько еще

Я болтала с русским другом, друг феерично цитировал Задорнова и анекдоты "рунета", хвастаясь знанием заморских реалий. Где-то после третьей цитаты сердце мое укуталось жалостью к дорогому другу, и я решила замолчать. Промолчала я о том, например, что Задорнов – сказочник для советских людей периода, когда железный занавес уже вроде бы рухнул, а уверенность, что за океаном живут одни обезьяны, еще осталась. Промолчала о том, что многим жителям, например, могучей и ака-демократической России очень удобно до сих пор оставаться в этом периоде светлого детства национального самознания, ибо оно не понукает к действиям и переменам. Промолчала о том, что девяносто процентов такого славянского юмора растут из славянской же зависти и трогательного чувства несправедливости от того, что кто-то и где-то всегда живет лучше нас, смешанного зачастую с ленью и пофигизмом достаточными, чтобы не признавать и части своей за то ответственности. 
dreams

За ланчем. Румын

Он похож на Дарвина из «Подвига» Набокова. И, что хуже – на мою первую надцатилетнюю любовь. А так же вторую дцатилетнюю. Та же леность, та же ироничность, медленные плавные движения и будто бы отстраненность, граничащая с холодком. А за всем этим – звериная хватка, воля и – подспудно - абсолютное лидерство, что тщательно скрывается и отрицается им самим. И только по тому, как ласково-благодарно смотрит на него всеми забытая жена нашего китайского приятеля, когда он почти незаметно вовлекает ее в общий разговор, я понимаю, что его суть давно уже не секрет не только для меня. В этом кругу он на своем месте.

Он не спешит являть миру свои сокровища. Хватка прорывается только в те редкие моменты, когда что-то по-настоящему его увлекает – женщина, задача, цель. Тогда он метко бьет вопросами, глядя в глаза – ему невозможно не ответить, тогда он скор в решениях и точен в оценках – с ним нельзя не согласиться, тогда он вдруг становится на голову выше окружающих, по-тигриному выпрыгивая из мягкой оболочки. От одной только такой разминки, направленной на меня, мне становится не по себе – я не могу противостоять, он способен прижать меня к стене парой фраз быстрее, чем я пойму, чем это чревато. Взглядом, перекинутым через плоскость большого стола, он за две секунды достает мою душу, расщелкивая с треском защитную скорлупу и не давая мне передышки на осознание. То ли он говорит так тихо, но отчетливо, что понимаю только я, то ли я оглушена напором, то ли здесь ему позволительно быть незаметным, говоря через весь стол, но окружающих будто не существует. Гулкая пустота посреди гудящего людского муравейника, мои односложные ответы, и я – нагой младенец на его ладони. 

Выяснив в миг нужное и добившись желаемого, а так же заметив мой испуг, он вновь аккуратно складывается в комфортного чеширского кота – которого и нет, одна улыбка - и возвращается в наш ланчевый социум-круг, сокращаясь до его рамок. Корректная дистанция, неспешная вежливость, легкая шутка, мина простодушного парня. Вопросы были заданы так, что могли бы служить диалогом меж незнакомцами в лифте - никто не заметит подтекста. Я перевожу дух, я украдкой всматриваюсь в его спокойное лицо, а он уже рассказывает анекдот сидящему справа. Уловки мимикрии прочно укрывают того, кто слишком щедро от природы наделен силой и талантами, чтобы являть окружающим бесплатно хотя бы их часть. 
Cat

Ералаш

Я бродила по магазину вокруг стеллажей с шоколадом, поочередно подкладывая в корзину по три одинаковых предмета, выкладывая два из них, снова подкладывая три и выкладывая два. В мозгу при этом полоскались две истины: «Кто не работает, тот не ест» и «Кто работает мозгами, тот ест шоколад». Где-то на двадцать шестой минуте сомнений по поводу количества меня словил инициативный мужчина. Мужчина много говорил, был настойчив и предлагал работу в рекламе декоративной косметики. Я рассеяно-вежливо слушала его убедительную речь о том, какой хороший постер можно из меня сделать, по-прежнему косилась в свою не то наполовину пустую, не то наполовину полную корзинку, и параллельно сладко фантазировала.

Представляла я, например, как один из моих студентов приходит в этот самый магазин и, предположим, даже не один, а со своей девушкой. Она много болтает, смеется, и за разговором невзначай подводит его к стойке с помадами. Пока девушка озабоченно открывает крышечки пробников, сам он потерянно шарится глазами по этому женскому царству. И вдруг замечает на плакате рядом огромную мою фотографию, посылающую ему воздушный поцелуй сочными яркими губами. А под фотографией - выразительная надпись в лучших традициях современной рекламы: 

«Ты уже сделал домашнюю работу???»

Прелесть какая бы получилась стимуляция. 
Cat

Угол юмора

Забавно замечать, как американцы уважают себя за саркастичность. Нередко мне после малоудачной и пресной, на мой взгляд, шутки (зачастую совсем не в мой адрес, но прозвучавшей в зоне досягаемости моего слуха), приходилось слышать извиняющееся и в тоже время снисходительное – ко мне, иностранке: «Oh, please, don’t mind, we’re just a very sarcastic nation»*. Впрочем, эти шутки всегда казались мне довольно осторожными, и удачно балансировали на грани галантной иронии и открытого стеба даже в близких дружеских компаниях. Думается, так отыгрываются вежливые примерные граждане своей страны за постоянную необходимость быть политически, религиозно, национально и всевозможно корректными. Потому, наверное, малоинтересный и давно нам, славянам, приевшийся – по причине полной дозволенности даже там, где мало он уместен – сарказм тут нередко приравнивается к утонченному юмору, к козырной карте из-под полы светской отстраненности, к «десерту», что означает особое доверие, расположение и короткую дистанцию.
____________________________________________________
*О, пожалуйста, не обращайте внимания, мы просто очень саркастическая нация.