Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

me shaded

Маятник Фуко

Болтай ждал Шалтая, Шалтай гулял, пока где-то не сошел с рельсов поезд, и потому не приехал, а свалилась со стены во сне все же почему-то я. На следующий день, дабы не вспоминать и не разбираться (у Шалтая нежное сердце), я говорю им обоим в нужный момент - ребята, за вами маятник Фуко! И действительно, за их спинами оказывается маятник Фуко за стеклом. Я сидела там же вчера, и маятника как-будто не было, но это было еще до стены и до поезда, а нужен он именно теперь. Я никогда раньше не видела живьем маятник Фуко, добавляю я, а лишь читала про него у Эко. И тут Шалтай совершенно оживает, забывает про расстройство (он очень расстраивается, если кого-то расстраивает), и говорит: this was the hottest book I ever read! И я, улыбаясь, думаю: ты просто пока еще не знаешь, как я люблю Альмодовара.

У нас три дня, мы обвязаны и перепутаны тонкими ниточками, от которых не сойтись и не разойтись, некогда даже сесть и поговорить, и вся королевская рать... Почему надо дожить до возраста, когда нет уже времени дружить, и съездить столько раз за полмира, чтобы снова встретить своих людей в количестве больше, чем один, я не пойму никогда.
Cat

(no subject)

Самое удивительное в этом месте - это, конечно, коровы. То есть ты (или я) собрал семью в охапку, раздобыл транспортное средство, на котором можно часами ехать по глубокому песку, не увязая, потом долго шел по пустыне под жарким горным солнцем, и оказался, наконец, на Марсе. А посреди настоящего марсианского пейзажа - который ты (или я) - может быть хотел увидеть всю свою предыдущую жизнь (да что там, все жизни), стоит и жует куст колючек спокойная аризонская корова, удивляясь не ландшафту, а глупому тебе.


Collapse )
Cat

Старый Сакраменто

После двух лет жизни близ Сакраменто мы, наконец, вместо дальних поездок отправились к самой очевидной и близкой к нам достопримечательности: историческому парку, в котором можно посмотреть на кусочек столицы штата Калифорния середины девятнадцатого века. Это удивительное место, хотя лучше, конечно, ездить туда не в выходной день, когда оно переполнено посетителями.

Именно здесь вырос один из негласных центров дальнего запада во времена золотой лихорадки. Прямо в реке Сакраменто золото мыли; на улицах - оценивали и продавали; в магазинах и пивных - тратили и пропивали. Долгое время все в Калифорнии возили на лошадях и мулах или по этой же реке  - оттого и старый Сакраменто растянулся вдоль нее, приподнимая себя сваями и дощатыми мостовыми на случай наводнений. Позже сюда провели железную дорогу, превратив маленький оживленный поселок в большой по тем временам торговый город.

Сейчас посмотреть на старинные магазины, банки, здания и поезда и побродить по мостовым не менее интересно, чем, например, погулять по французскому кварталу Нового Орлеана. Тут однако свой особый, калифорнийский колорит, и все напоминает не про рабовладельческий юго-восток, а про полный возможностей Дикий Запад.



Collapse )
Cat

Временнóе, личное

В последние недели все происходит как-то очень быстро. После пустынь Аризоны мы съездили на север Калифорнии и провели чудесный день с коллегами у моря, но не успели больше ни к кому заехать; потом я была в Вашигтоне и много работала; потом в Аппалачах, но пообщаться толком успела только с теми дорогими друзьями, у которых жила; вчера ночью я уже ехала в метро в Сан-Франциско, и думала, что теперь буду дня два чередовать сон и работу, пока снова не уеду. Простите, все, кого не успела увидеть.
me shaded

(no subject)

Городу Провидэнс, столице очень маленького и очень дорогого штата, к лицу богатая умытость; ему к лицу даже претензия на некое псевдоэлитное и псевдостаромодное очарование, на being quaint. Все это, впрочем, пропадает, как платье из сказки, часов после восьми вечера, сменяясь лохмотьями. Так, спустившись ночью с верхнего этажа блестящего небоскреба (чистота стеклянных стен, разбавленная мониторами для трансляции докладов, чай с коллегами, удобство стеклянных досок), я ловлю свой момент домашнего сюрреализма на автобусной остановке. Справа от меня - два черных парня, они курят что-то терпкое, неузнаваемое, и один повторяет другому, густо перемежая слова частицей "йo": "Tell ya, nigger, don't get in trouble wiz dis crack". Слева стоит девочка азиатской внешности, очень юная, но накрашенная и одетая так, как, кажется, в этой стране считается уместным только для одного занятия. Автобус подъезжает и мысли мои подтверждаются: здесь, кроме меня никто никуда не едет. Я трогаюсь, я снова - уже за другим - стеклом, а они остаются на заплеванной остановке: гулять, работать, жить. 
Cat

Шри-Ланка: правила дорожного движения

Методом проб и ошибок мы, наконец, выяснили дорожные правила на Шри-Ланке. Тут очень оживленное (чтобы не сказать «хаотичное») движение, и ездить приходится по очень узким дорогам. На самых широких участках местных магистралей по одной полосе в каждую сторону, а на других участках и вовсе всего одна полоса. Обочин, велосипедных дорожек и тротуаров нет, зато есть рвы и кусты по краям дороги.

Пусть ниже будет что-то вроде руководства вновь прибывшим.

Правило номер 1. Индуисты почтительно объезжают многочисленных бродячих коров.

Правило номер 2. Буддисты почтительно объезжают еще более многочисленных бродячих собак и павлинов.

Правило номер 3, декларирующее полное отсутствие правил. В остальном, все ездят, как им вздумается – в частности, по любой стороне дороги, задом, передом, поперек, по диагонали и в любой очередности. На всем острове мы пока видели два светофора: один из них не работал, а другой показывал одновременно красный и зеленый. Самый полезный увиденный нами знак говорил о том, что дорогу в этом месте переходят еще и вараны.

Есть, однако, еще одно важное правило – аварийное правило номер 4. Когда возникает ситуация, грозящая столкновением (таких ситуаций тут в среднем возникает около десяти за пять минут), все придерживаются строгой иерархии. Положение в этой иерархии прямо пропорционально размеру транспортного средства и определяет, кто должен прыгать вместе со средством в кусты. Первыми в кусты прыгают пешеходы с собаками и павлинами. Им я сочувствую больше всех: их путь по оживленной дороге состоит из постоянных скачков туда и обратно. За ними в кусты прыгают велосипедисты. Затем – мотоциклисты с коровами. Следом – тук-туки. Затем – небольшие тракторы и всевозможные мелкие сельскохозяйственные драндулеты, которые тут, кажется, мастерят из дерева, велосипедов, мотоциклов, тук-туков, коров и павлинов. После - мы, гордые водители легкового автомобиля. Дальше – джипы с туристами. Почетное место у самой верхушки иерархии занимают грузовики и автобусы. Они прыгают в кусты, только когда вот-вот столкнутся с диким слоном (что тут не слишком большая редкость). Замыкает иерархическую лестницу слон. Как можно догадаться, слон не прыгает в кусты никогда.
Cat

(no subject)

Я сижу на одной из маленьких боковых улочек в центре Оксфорда и жду хозяев квартиры, которую я тут буду снимать. Пока я редактировала статью, расположившись с лэптопом на бордюре, рядом образовался блюз-бэнд, и сейчас они играют что-то ностальгическое, что лет пятьдесят тому было бы дерзким, а теперь стало просто хорошей музыкой. Хозяин соседнего кафе только что жаловался на невозможную жару – если перевести это с языка тех, кто привык к британской погоде, на мой личный термометр, то выходит, что тут сейчас прекрасное, солнечное, теплое лето.

Перед отъездом супруг наставлял меня: на каждой дороге смотри сначала направо, потом налево, и никак не наоборот. Оказалось, что в Оксфорде бордюры подписаны: большая, выразительные надписи краской гласят «Look left» и «Look right» там, где нужно. Для меня это, однако, аналогично надписи на арабском, например, языке, так как право и лево я все равно различаю редко, и только хорошенько подумав.

И да, двухэтажные автобусы действительно существуют в антропогенно модифицированной окружающей среде. Их много, и ездят они степенно, удивляя пешеходов одновременно высотой и грацией - будто домам или коттеджам приделали ноги, или, еще лучше, пустили их в плаванье по бетонным городским рекам. В последний раз на таком автобусе я ездила, когда мне было шесть лет, на втором этаже, на переднем сидении: вид из огромного окна захватывал, даже поезда были нас ниже, и еще, я помню, жутко тошнило, раскачивая на поворотах из стороны в сторону.


Oxford, England
Cat

Транспортная история номер три: про автобус, а заодно и про трактор

Когда-то тропический остров Сулавеси был от края до края покрыт лесами. В плотных джунглях водилось множество причудливых птиц и зверей, которых не было больше нигде. Каждый из четырех его полуостровов был ни на что не похожим, изолированным в своей дикости миром, а гористый непроходимый центр был миром пятым.

Сегодня население острова составляет почти семнадцать миллионов человек. Если посчитать каждый кусочек земли и берега вместе с горами, реками, болотами, пляжами и даже водопадами, то получится, что на квадратный километр приходится больше ста человек. Цифра эта постоянно растет. Восемьдесят процентов некогда богатого леса уже уничтожено; оставшиеся двадцать процентов разбросаны редкими островками между обширными стройками дорог, городов и фабрик, и растянувшимися на километры деревнями, пастбищами и полями.

Все это влечет за собой катастрофические для живой природы последствия, хотя подсчитать потери невозможно просто потому, что никто до сих пор не знает, что когда-либо водилось и росло на острове. Происходящее можно сравнить с тем, как неизвестный, полный жизни - не остров даже, а небольшой материк – запихивают в черный ящик, не глядя, и взрывают навсегда со всем содержимым, никогда ничего о нем не узнав. Поэтому для биолога, в том числе для дорогого супруга, Сулавеси – мир возможностей, вдобавок, мир возможностей последних. В каждом дупле сидит и шевелит ушами тайна. Азарт и интерес подогревается тем, что тайна либо еще не раскрыта и ни кем доселе невиданна, либо вот-вот исчезнет с лица земли.

Collapse )

Транспортная история номер два: про самолет

Транпортная история номер один: про мотоцикл

blond

(no subject)

         Мой приятель недавно написал в ответ на поздравления с днем рождения, что ему восьмой раз исполняется двадцать пять. Потом подумал-подумал и исправил: "Девятый." Глядя на эту фразу, я всерьез задумалась о том, сколько мне лет. Получается так, что до двадцати четырех считаешь годы, будто они придают тебе значимости. А после совершенно теряешь им счет, привыкнув к своей четвертушке века и обжив ее, как нечто статичное и неизменное.
          При переезде я оставила свою машину в другом штате, и с работы пока добираюсь ночным автобусом. Ночной автобус умудряется целый час добросовестно перодолевать три мили от университета до дома - так, будто там есть препятствия. Как тут не поговорить с попутчиками.
          Сегодня паренек на соседнем сидении, увидев у меня учебник по курсу, который я веду, всерьез прокомментировал:
         - Я вижу, ты берешь анализ. На первом курсе тяжело, конечно. А я уже на втором - закончил все это, сдал.
         Я покивала симпатичному "ветерану" учебы, напряженно всматриваясь в темноту за окном и пытаясь не пропустить свою остановку. Остановки в автобусе не объявляют, и если при свете дня я как-то умудряюсь преодолевать привычку жить в абстрактном пространстве, считая заправки и Макдональдсы, то ночью, в темноте все жилые районы сливаются для меня в один бесконечный, проносящийся мимо поезд, мигающий разноцветными огнями.
         Следующий вопрос поставил меня в тупик, оторвав от окна и вытащив из укрытия молчаливой вежливости:
         - А кто у тебя учитель?
         - Хм-м... Я.
         - Да нет, учитель по анализу кто?
         Еще после нескольких вопросов и уточнений паренек все же понял, что учитель действительно я. После этого он улыбчиво, но настойчиво стал выяснять, как я так рано стала аспирантом (аспирантам время от времени дают вести этот курс), и сколько же мне на самом деле лет. Было искренне неудобно признаваться, что я не только не первокурсница, но уже даже и не аспирант.
          Все это, наверное, мне бы польстило, если я бы не зуд беспокойства о том, где выходить. Однако все мои попытки читать таблички с названиями улиц проваливались с треском под напором непосредственности собеседника. В конце концов парень вышел, с удовольствием повторив несколько раз мое не американское имя; я отметила, что не ношу обручальное кольцо и оттого, возможно, не ухожу из ночного автобуса без новых знакомых; а нужная остановка промелькнула далеким маревом фонарей в заднем стекле.
Cat

Экологичная граница

Из Мексики в Гватемалу добирались автобусами и лодкой. В одной из приграничных деревень на мексиканской стороне в автобус зашел дед, по виду крестьянин, но в безупречно отглаженной рубашке, и начал собирать деньги. "Экологический сбор," - деловито комментировал он, - "Без него дальше не пустят". Тем, кто заплатил, крестьянин выдавал красивые зеленые бумажки. Мы с мужем вполголоса восхитились крестьянской находчивостью, но денег не дали.

Еще через пару тряских часов мы подъехали к погранпункту на гвательмальской стороне. Пункт был воистину экологичен. Офицер при полном параде - длинные рукава темной и плотной не по жаре форме, стоячий воротник, брюки со стрелками, фуражка - болтался в сетчатом гамаке рядом с избушкой. Выцветшая надпись на избушке гласила: "Добро пожаловать в Гватемалу!" Вокруг гамака паслись коровы, пофыркивая в сторону офицера и норовя пожевать ему погоны и лацканы. Нам очень быстро проставили все штампы; запах свежих чернил моментально заглушался гостеприимным запахом свежего теплого навоза.