Category: работа

Category was added automatically. Read all entries about "работа".

blond

Россияне сегодня: Дудь

Мама приобщила меня к островку российской культуры, каналу вДудь на ю-тубе. Так как я болею третий день, и ничего внятного делать не могу, то я приобщилась вполне. Юрий Дудь оказался действительно отличным журналистом, с одной стороны всерьез делающим домашнюю работу перед интервью, а с другой стороны не загораживающим потом этой домашней работой своего собеседника. И, похоже, он просто умный парень и украинец*. Непонятно только, зачем умному человеку так отчаянно нужно еще и быть клевым. Это наивное желание собственной клевости читается и у многих его собеседников, кому еще нет пятидесяти (вроде Толоконниковой), и видимо свойственно современной российской тусовке в целом, whatever this tusovka may be**. Такой себе Russian-bred*** комплекс неполноценности, который принято прикрывать классными кедами, форсированной интонацией, прической или точечками, нарисованными под глазами. Все это несколько напоминает былую увлеченность совковой молодежи заграничными джинсами. В общем, Дудь хорош, но по-настоящему интересным мужчиной станет тогда, когда ему станет по-украински все равно, клевый он или нет при взгляде из некого определенного культурного пласта.

Два самых интересных интервью из просмотренных пока: Шевчук и Ефремов. Именно те, кстати, у кого надо учиться отсутствию того самого комплекса.

А еще, конечно, удивительно мало женщин у него в программе. Это, по-моему, яркий пример unconcious bias**** в лице голове отдельного журналиста. Дудь утверждает, что интервьюирует интересных ему личностей, а не женщин или мужчин, но эта фраза как раз объясняет глубину неосознаности: ведь интересных личностей он упорно находит в десятки раз больше именно среди мужчин. Но раз умный, то наверняка еще исправится.
_______________
*он действительно украинец
**что бы ни было этой тусовкой
***выведенный в России
****неосознанное предубеждение
Cat

Современная Япония: работа

Я много читала про Японию и японцев глазами иностранцев. Почти везде пишут о том, что японцы очень много работают - больше, чем где-либо. Это не то чтобы миф, но отчасти искаженное представление, которое растет из непонимания японских реалий.

У меня сейчас нет под рукой статистики, но в Японии очень низкая безработица и очень высокая уверенность работников в стабильности своего рабочего места. То есть, закончив университет, японцы нередко находят работу и остаются на ней если и не всю жизнь, то значительную ее часть. Если работу меняют, то в основном по желанию, а не по необходимости. Однако зарплата обычно зависит от стажа в компании, поэтому менять работу часто просто невыгодно. Более того, недавно в Японии начал действовать закон, по которому после десяти лет работы с одной компанией человека нельзя уволить в принципе. Это эквивалент американского научного теньюр - пожизненная работа, постоянно повышающаяся зарплата, пожизненные льготы - но его дают не только профессорам, а всем, включая уборщиков.

Часть искаженного представления - это, например, то, что японцы не отдыхают и не берут отпуск. Во-первых, если посмотреть на календарь японских праздников и сравнить его с европейским или американским календарями, становится понятно, что отпуск не всегда нужен. Помимо адаптированных западных праздников и их японских эквивалентов, многие из которых стали национальными выходными, у японцев есть день императора, день моря, день гор, день предков и много прочих дней, про которые я забываю и в единственном числе иду на работу. Почти все они в пятницу или понедельник, к этому еще можно прибавить день-другой даже от небольшого отпуска, и получается уже четыре-пять дней. Годовой отпуск, по сравнению с американским, не такой маленький: не меньше двадцати рабочих дней в году. Много работ, как моя - в университете - вообще имеют свободный график. И есть еще множество категорий оплачиваемых свободных дней, которые принято использовать: допольнительные недели летнего отпуска каждый год, дни отдыха после командировок, оплачиваемые больничные, дни по уходу за ребенком, старыми родственниками или больными членами семьи, дни до и после важных событий (свадьба, похороны), и даже дни, которые можно брать из-за болезненных менструаций. Отпуск после рождения ребенка в Японии по закону тоже больше, чем в США (восемь оплачиваемых недель, плюс до года без оплаты, но с сохранением рабочего места). При этом нормальный рабочий день - с девяти до пяти, с качественным перерывом на обед.

В чем же тогда заключается японский трудоголизм? Японцы действительно проводят много времени на работе или с коллегами. Но это не обязательно работа: социальные мероприятия могут занимать и вечера, и субботу. Но дело даже не количестве дней или часов, проведенных в коллективе. Дело в абсолютно ином отношении к работе, чем на западе.

Для среднестатистического японца главное в работе - это процесс. Для среднестатистического западного человека главное - результат. В процессе в Японии принято изображать большое рвение и усердие, даже если ни к какому видимому результату это рвение не приведет. Если быть более точным, оно может не привести к видимому для вас результату, но для среднестатистического японца главным результатом нередко является доработать до пенсии на одном месте. Поэтому тут не принято задаваться вопросами о целесообразности или эффективности предписываемого процесса. Процесс также не принято оптимизировать, если только именно в оптимизации и не заключается ваша работа (но даже и тогда лучше оптимизировать с минимальными изменениями, на всякий случай). Если вам надо создать объект А, и начальник, а также официальные документы рекомендуют для этого танцевать и аккуратно биться лбом о стену, то значит надо усердно танцевать и аккуратно биться лбом о стену без доли сомнения и иронии. Если объект А при этом не материализовался, в этом нет вашей вины, ибо вы делали все так, как предписывают процедуры вашего предприятия и вышестоящее лицо. Если в этом нет вашей вины, то вас не уволят.

Все это хорошо работает, во-первых, в ремеслах. Если триста лет назад некий повар случайно засыпал в блюдо на щепотку больше соли, и получилось вкусно, то все повара после будут пытаться повторить именно это до следующей роковой случайности. Более того, каждый из них будет пытаться достичь совершенства в своем мастерстве бесконечными повторениями, хотя и мастерство это по сути является лишь копированием мастерства кого-то еще (сенсея). Так в средневековье в Японии делали, например, удивительное оружие или потрясающие кимоно. Теперь в Японии делают лучшие в мире унитазы, автоматические карандаши или зонты, да и вообще в сфере потребления есть много такого, чем можно удивить кого угодно. Во-вторых, все это хорошо работает в сфере обслуживания. Раньше процесс оттачивали до совершенства слуги и придворные: чайная церемония, прием императора, обед императора, колесница императора. Теперь это все перенеслось в практики гостиниц, ресторанов, авиалиний и прочего, что не может не оставить клиента довольным. Более эффективных аэропортов и пунктуального транспорта, чем в Японии, я не видела нигде. Нет, наверное, ни одной развитой страны, в которой можно найти такое количество дешевых, здоровых и потрясающе вкусных ресторанов. И так далее.

Вместе с тем, в областях, где нужны свежие идеи и перемены, японцы жестоко отстают. Бюрократия нередко напоминает средневековье. Получение водительских прав похоже на древний ритуал, про который лучше не задавать вопросов. Наука хромает, несмотря на приличный уровень образования, достаточное количество неординарных мозгов (многие из которых не остаются в Японии) и реку денег, которую льет на это правительство. В школах до сих пор атмосфера, напоминающая интернаты, где дети должны справляться не только с длинными часами сидячих уроков шесть дней в неделю, но и с воспитательной уборкой помещения и столовых и распространенным запугиванием от сверстников. Перечислять все эти признаки прошлых эпох можно долго, хотя нельзя сказать, что в Японии в этим не борются. Однако то, как тут происходят нововведения - отдельная тема для отдельной записи, которую я когда-нибудь напишу.
  
Cat

Час пик

Тебе тридцать семь, ты стоишь на мосту, солнце слепит до глупости, вода раскидывается бликами. Работа, жена, работа, боль в правом плече, в августе будут отпуск и фотографии. Ты стоишь на мосту, солнце слепит до пота, и хочется прыгнуть.

У девушки утром были глаза цвета патины или плюща – как знакомо, такого же оттенка были раньше глаза жены. Неужели цвет меняется с возрастом? Нет, невозможно; просто давно не удавалось остановиться, вглядеться, зачерпнуть так манившей когда-то зелени. Работа, пробежки, работа, боль в левом боку...Ты стоишь на мосту, солнце слепит до одышки, и если смотреть на воду вниз, то мост тихо, но верно движется.

Уплыть бы вместе с мостом, и гори оно все. Пусть лучше пальмы, кокос разбивается и брызжет прозрачным молоком – а ведь купленный в супермаркете попробуй разбей, заразу. Девушки ходят с блестящими длинными ногами, все улыбаются просто так, а не по обязанности. Никто не говорит скрипучими от напряжения голосами про зарплаты, кризис, проекты, никто не звонит, когда ты, наконец, сел поужинать. Ты стоишь на мосту в пробке, солнце слепит до беспомощной полуулыбки, и ты бы отдал целый бампер за стакан воды.

Справа мужик в убогой куртке, с глупым выражением лица. Интересно, о чем можно думать с таким лицом? Где-то ты уже видел этот прищур, эту гримасу. Ты высовываешься к зеркальцу: вовсе не плохо выглядишь, рубашка к лицу, ну немного устал, от этого намечающиеся залысины заметнее... и да, выражение лица. Ты стоишь на мосту, солнце слепит до тошноты, а ты застрял в пробке из сотен своих же выражений на лицах. И от этого хочется то ли расхохотаться, а то ли прыгнуть.