Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

me shaded

*

...потом на сцену вышел Ларри, обнял контрабас, как обнимают единственно любимых, и начал играть так, как если бы джаз появился в шестнадцатом веке и в Шотландии.

Если не пестовать вечно свое одиночество (а я бы могла и пестовать), то кто-то рано или поздно появляется рядом, кто мельче. Не глупее, не злее, но ощущаешь, что дно у человека на два этажа выше твоего. И делаешь попытки не то докопать, не то дотянуть, раздвинуть его или ее рамки восприятия и сочувствия до своих. А потом оказывается, что у этого человека рядом кто-то еще мельче. А у того - еще мельче. И меряет каждый остальных не по глубокой мерке с чеховской любовью к людям, а наоборот, по той, якобы практичной и самой мелкой, об которую он когда-либо споткнулся (это такая гоголевская мерка, по мертвым душам о живых, если уж говорить о девятнадцатом веке). И невозможно всех их вытянуть на одном безграничном доверии и своей личной этике по Канту, потому что это как бесконечная цепь с непрерывно уменьшающимися звеньями. Вытянуть невозможно, вытерпеть невозможно - остается лишь выбрать место и отсечь, к себе поближе. А, отсекая, становишься вдруг свободным. Потому что не надо теперь и себя вписывать в те - слишком узкие - рамки и проемы; не надо, наконец, опасаться быть искаженным в призме чужой фальшивящей оптики, и не надо, наконец, столько тянуть.

(И - напоминанием - детей, детей своих не забывать растить с дном поглубже. Не с устроенностью на все случаи жизни, а с правильным дном.)

...если сидеть на концерте прямо за бочкой сцены, за спинами музыкантов, то по улыбкам, по полуосознанному раскачиванию, и по непроизвольному почти "All right!" с третьего ряда на последнем такте квадрата чувствуешь в отдельные моменты оргазм зала.

Я только недавно поняла, почему пары, не имеющие серьезных проблем, расходятся. Я ведь и сама так уходила в юности, но понимания не было - было чувство вины, да смутное сопереживание абзацу из "Так сказал Заратустра" про союз ради свободы. Они расстаются не из-за обид, не из-за несоотвествия характеров (которое есть всегда), не из-за временных сложностей и стресса, да и вообще не из-за прошлого. Они расстаются для будущего. Для того, чтобы выйти из коробки своих ролей. Казалось бы, для этого не обязательна разлука, но выходя из коробки, не всем удается остаться в союзе - коробки комфортны, и выкинуть коробку почти всегда означает нарушить чужой комфорт. Оттого также гей-отношения любых полов нередко со стороны кажутся честнее, чем отношения между мужчиной и женщиной. Среди их коробок просто отсутвуют многие из тех, что навязаны нам гендерными и общественными стереотипами - хотя, несомненно, есть другие. Оттого же и открытые браки тоже чаще кажутся со стороны честнее традиционных. Но и в них свои роли и свои ящики - их просто можно менять и приподнимать время от времени. Сейчас как-то принято по той же причине путешествовать - для того, чтобы якобы выйти из коробки. Это обычно не слишком продуктивно, ибо коробки люди таким образом лишь таскают за собой до износа. На самом деле, последовательность должна быть такой: сначала выбросить коробку, походить без нее голым, а потом решить, хочешь ли ты разлуки, или путешествия, или чего-то еще. И ненужное отпадет само, а важное останется.

...сколько еще раз мне убеждаться, что самые привлекательные мужчины - это не военные, не пожарные, не миллионеры и - к сожалению - не ученые, и не тот паренек, что ложил рельсы в штате Нью-Йорк и оттого был мускулистым и спорым, а еще был мил и прост, когда мы трепались ни о чем. Нет - они просто играют на контрабасе.
me shaded

(no subject)

Я, наверное, скоро не удержусь и заведу тут ссылку "феминизм", по которой буду писать, на самом деле, про сексизм в массовом сознании. Из прекрасного за последние дни: оказывается, вдохновила персонаж доктора Хауса женщина-доктор, ведущая колонку про диагностику редких болезней в Нью-Йорк Таймз. Она же была консультантом для этого сериала. Но, конечно, в 2000-х не могли снять такой сериал про женщину. Тюрьма, отчаянные домохозяйки, секс и город - в это женщины-героини вписывались в общественном сознании. Но современный Шерлок Холмс или доктор Хаус - нет. "Секс и город", кстати - просто ода тому, насколько неправильно можно понимать женскую независимость: сериал о женщинах, вся жизнь которых вращается вокруг мужчин.

Про это есть прекрасная загадка, которую я слышала на английском, но ее можно перевести и на русский. Сын Икс со своим отцом Зет попали в аварию. Хирург в скорой, увидев Икса: "Это же мой сын!" Как так получилось?

У меня есть список профессий, о которых я бы мечтала, если бы не влюбилась в свою, или если бы жить можно было не сто лет, а хотя бы двести. В первой пятерке там и архитектор, и доктор (вероятно, с приставкой "нейро"), и хореограф. Как и название моей настоящей профессии, они в русском языке имеют исключительно мужские окончания, и грамматически правильных женских вариантов нет.
dreams

(no subject)

Трое из моих близких друзей-мужчин много лет живут в браке с другими мужчинами. Под "много лет" я имею в виду всегда больше десяти - то есть несколько десятков. У кого-то это вышло вроде бы на поверхности легко, семьи включая тетушек и бабушек собираются вместе по праздникам, все всех любят и дарят подарки. С кем-то семья порвала все связи, и выглядит это трагично, но, вместе с тем, жизнь продолжается. Кто-то эмигрировал, кто-то летал жениться в другой штат (а иначе ведь могут не пустить друг к другу в больницу, когда один будет при смерти), у кого-то местное правительство отменило уже произошедшее бракосочетание и пришлось долго разбираться с адвокатами про поводу иммущества, чтобы в случае проишествия с одним второй не остался на улице. Но в целом они как-то устроили сквозь все это безобразие свою успешную в общем-то жизнь.

Но самая удивительная семья - это четвертая - где парень, назовем его Х., всегда был на самом деле девушкой, хотя и не всегда это осознавал. При этом нравились Х. всегда тоже девушки. Еще будучи официально мужчиной Х. женилась на другой девушке по любви, и они родили вместе двоих детей. С женитьбой колебания Х. от депрессии и просмотра запоем фильмов Греты Гарбо до отпускания бороды и покупки ковбойских мужских сапог как-то сгладились (через такие гендерные крайности - поиски женственности, чередующиеся с поисками мужественности, обычно в себе - часто проходят люди, родившиеся не в своем поле). Теперь Х. была любима, и была любима женщиной во многом удивительной и прогрессивной. И лет через пять-десять Х. начала открыто менять пол. Это, конечно, поглощает уйму времени и сил: гормональная терапия, поиски лазеек в страховке, которые могут оплатить хотя бы долю баснословных по цене операций, смена паспорта, смена профессионального профиля. Тем временем, семья никуда не девается, надо думать о детях, и даже если вы больше не муж и жена, остается близость, дружба, общие дела и интересы. И Х. говорит по-прежнему - "моя жена", и жарит детям блинчики, и красит вместе с дочками себе ногти - подобные мелочи, когда впервые после десятилетий самозапретов делаешь их открыто, имеют символическое значение. И на день рождения девочки-дочки (Х., кстати, никода не называет их девочками, на всякий случай - а вдруг они не) дарят Х. деревянный набор на магнитах "Одень куклу" (моя Соня таким играла, когда ей было года два-три). И Х. рыдает от счастья, потому что надо было дожить почти до сорока, чтобы получить в подарок желанную игрушку, причем от собственных детей.

Жене ее я очень сочувствую. Ведь быть рядом с любимым человеком, когда она меняет пол - это как-будто поддерживать тяжело больного. Быть не в своем теле - уже достаточный повод для депрессии, а тут еще начинаешь пить гормоны, что-то резать, что-то пришивать, да и лицом к лицу сталкиваешься с полной неприспособленностью общества. И вопросы, все эти незаданные, но висящие в воздухе чужие вопросы. Вы все еще спите вместе? Ты ее любишь? А что вы говорите детям? А кто из вас мама? И так далее. Впрочем, Х. все равно трудно не сочувствовать больше. Момент в лифте, когда наш общий приятель старается на нее не смотреть, не смотреть совсем, и потом тихо мне говорит один-на-один смущаясь и запинаясь (а ведь он обычно бойкий): тут нет никакого вопроса, каждый имеет полное право... Но мужские и женские тела стареют настолько по-разному, ты понимаешь, мне трудно теперь смотреть на Х. и не чувствовать, что это странно...

А детям, пока они еще свободны от стереотипов (кажется, шесть лет и восемь), конечно, все равно, какого пола родители. 
me shaded

Для себя

Вчера был скромная дата: десять лет вместе, восемь с празднования свадьбы. Мы познакомились и женились в штате Теннеси; так получилось, что вчера мы тоже были в штате Теннеси, но уже с Соней. Соня про десять лет ничего не поняла, но праздничные суши съела с удовольствием.

Мы восемь лет назад. Нам трудно поверить, что прошло много времени. Наверное, это оттого, что большую часть этого самого времени нам удавалось оставаться такими же дурными и влюбленными, как на этой фотографии. Может быть, удастся и дальше.
me shaded

Из исторических сплетен Оксфорда

Оскар Уальд читал когда-то Literae Humanniores в Коллежде Магдалены в Оксфорде. Я надумала учить латынь, и оттого в ближайшее время тут без нее не обойдется; говоря же русским языком, он читал курс по античной литературе и философии, говоря английским - коротко и ясно, как присуще этому языку, - he read Greats. Вспоминал он эти годы, как the most flower-like time of one’s life, и оставил после себя немало исторических сплетен.

Молва гласит, что в дружбе и в любви Оскар предпочитал мужчин. Туманные намеки ведут к одной-единственной девушке, в которую он как-будто был влюблен. Девушка, однако, вышла замуж не за Оскара Уальда, а за Брэма Стокера. Сейчас, полтора века спустя, мне видится бесконечная ирония в этом развитии событий. Быть любимой автором «Потрета Дориана Грея»; выйти замуж за автора «Дракулы».
Cat

(no subject)

Недавно было такое блаженное утро: под цветущей магнолией, с сыром, вином и разноцветными тар-та-лет-ками с мар-ме-ладом (я люблю их не есть, а произносить), оставшимися после вчерашних гостей. Но даже там, в сладостном ослеплении светом после сумрака спален, в утренней нежности выходного дня, меня не отпускало ощущение спортcмена на старте.

Скоро, похоже, опять грядет переезд за тридевядь земель, причем дважды. Все это является хорошими новостями, но, пока еще куда-то бежишь на заплетающихся ногах, трудно смотреть на них с правильной стороны. Географическая ирония в том, что три места, из которых нужно выбирать – на трех разных побережьях. И мне, как глупому человеку, влюбленному в две стихии, работу и воду, очень трудно отказаться хотя бы от одной из трех возможностей.
me shaded

(no subject)

В доме пахнет блинчиками, пахнет сладковатым кремом для рук, пахнет уютом и сексом. Я каждый раз тысячу и один год жду, когда ты приедешь; ты летишь ко мне тысячу и одну ночь; на моем теле тысяча и одна поверхность, и чувственность каждой наслаивается на наше ожидание, как лист прозрачной кальки, добавляя слоистость простому сюжету.

Небо не становится выше; дожди не теряют рясности, работа не притворяется легче; даже пропорция мелкой человеческой глупости к чему-то, что сверх нее, никак не меняется. Но тысяча и одну минуту я лежу, бережно свернутая, умещаясь в одну твою горсть, и набираюсь тепла. Этой емкой и греющей субстанции хватает с запасом не только на усмирение снов, но и на слабосолнечный туманный февраль; на слабосчастливых, точащих лясы до мяса; на чужого пса, лающего в пять утра от собачьей тоски и жизни. Видимо оттого окружающий мир, как он нас не крути, невольно выходит со знаком «плюс», а хлеб выходит из печки душистым и очень высоким. Человеку свойственна жадность к чужому спокойствию - руки тянутся за волшебным рецептом. Но мы честно пожимаем плечами, будучи более нищими в своем достатке, чем кому-то придется представить. Ведь все, что у нас есть - это тысяча и один год ожидания, тысяча и одна ночь кануна и тысяча и одна минута тепла.
Cat

Гендерное, утопичное

. . Профессор с родного факультета пожаловался, что даже к своим двум дочерям невольно обращается "boys" или '"guys" *.
. . - That’s what comes from teaching in a boys’ school**, - добавил профессор. С ним трудно не согласиться: я и сама так давно уже обращаюсь ко всем студентам и почти никогда не ошибаюсь.
. . Выбравшись из «мужской» школы на каникулы, я обязательно встречаю где-нибудь стайку девочек в форме. Настоящих, в платьицах и с бантиками, застенчиво хихикающих во все розовые рты. От них так и веет беззаботной и бестолковой общностью, для которой достаточно лишь одного маленького секрета и двух пар одинаково яблочных щек. Картинка утопична, я же любусь и думаю: почему таких не делают в математических школах?
_____________________________
*парни, ребята
**Вот что случается, когда преподаешь в мужской школе.



Flores, Indonesia

...и ямайские школьницы.
dreams

(no subject)

Дорогой мужчина, уезжая, позаботился о том, чтобы времени скучать без него у меня не оставалось. Поэтому после рабочей недели и пяти часов сна я еду на отмеченные в календаре тренировки по дайвингу. Студенты в группе – мужчины и женщины, воодушевленные собственной смелостью, держатся бодрее сонной меня. Впрочем, только до того момента, как инструктор объясняет, что быть расслабленным и ровно дышать жизненно важно. После этих слов у многих расслабиться больше не получается.

Недоспав, я очень надеялась, что можно будет полежать на дне, куняя носом в маске. Если не шевелиться, а только дышать, то медленно превращаешься в медузу, кальмара или еще какое-нибудь реактивное животное: медленный вдох – пять сантимеров вверх, выдох – пять вниз. Мысли текут с той же скоростью, точнее, с ее отстутствием. К тому же, на дне вспоминается много приятного. Например, как я ныряла в Эгейском море с бандой больших волосатых турецких мужчин. Они умудрялись клеить меня даже на глубине пятнадцати метров, поэтому дышать ровно было довольно сложно.

Однако как только я находила тихий глубокий уголок, инструктор нагоняла меня. Шустрая и громкая женщина лет сорока быстро объявила меня красавицей, деточкой и жуликом (не ошиблась ни разу), а дальше уже не спускала с меня глаз, пуляясь под водой небольшой, но тяжелой плавучей ракетой. Пять часов в прохладной воде мы моделировали «худшее»: тренер перекрывала нам воздух из баллона, требовала потерять маску на глубине, перекручивала шнуры, забирала регулятор... Удовлетворительно спасшись, мы спасали напарников, спасали оборудование, прыгали в омуниции, лезли на воображаемую лодку, подкашиваясь под тяжестью полных баллонов... Когда в мозгу и мышцах осталась одна вода, нас отпустили – до следующего раннего утра.

Теперь я полулежу, поглощаю булочки в командом стиле: за себя, напарника, инструктора, его напарника, за большого парня, который бултыхал мускулами на периферии... И мне уже почти хорошо.