Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Cat

Почему пусто

Ушла в другое виртуальное пространство писать роман. Если кто-то хочет ссылку, пишите, пошлю личным сообщением в течение недели-двух.

P.S. Спрашивают, почему. У этого блога никогда не было цели сообщать про автора реальные новости реальным людям и собирать поклонников и антипоклонников. Скорее, это был способ починять свой примус анонимно писать в свое удовольствие, разделяя это удовольствие изредка с людьми случайными, но близкими по интеллектуальным вкусам. Говоря проще, я вижу себя не персонажем своих текстов, а автором, а многие читатели тем временем видят во мне персонажа, и каждый - своего. Поэтому от персонажа придется уйти. 
me shaded

(no subject)

В Нью-Йорке дождь со снегом. Небоскребы куцые: их освещенные верхушки таят в сером мареве, и оттого верхние этажи не видно, а видно лишь тусклый свет - так, наверное, светили когда-то газовые фонари. Моя первая зима за три года, и, наблюдая за Нью-Йорком, думаю я почему-то про Токио. Это мысли, которые сложно передать словами: восхищение и интерес; понимание, что я не могла бы быть там счастливой; желание быть там и ощущать свое несчастье.

Приезжала подруга, с которой мы редко общаемся: несовпадение внешних координат, вроде времени или географии, и раковина семьи, работы - у каждого со своим шумом моря. Но внутренние координаты не перестают от этого совпадать: близость мыслей, переживаний, опыта. Будто напоминание о том, что нет никакого наказания за то, чтобы быть с теми, с кем присутствует эта близость: вылезти из раковины, пренебречь условностями, сделать усилие. Вместе с тем, нет никакого смысла тратить свое и чужое время с теми, с кем этой близости нет.
Cat

Четыре года одиннадцать месяцев

Для себя, чтобы помнить.

Не могу засыпать в обнимку - болит потом спина. Соня, нежная девочка, придумала альтернативу: засыпать за руки.

- Соня, сколько будет пятнадцать минус восемь?
Пауза. Я, показывая на ее руки:
- Посчитай на пальчиках.
Соня, возмущенно:
- Я слишком большая, чтобы считать на пальцах!
После этого Соня поворачивается ко мне спиной и таинственно сопит. Я, подглядывая через ее плечо, вижу, как она считает на пальчиках ног - так, чтобы я не заметила.

Утром выспавшаяся, довольная, певучая Соня выкатывается на улицу после сессии совместного одевания, как шарик (пуховик, шапка, шарф, сапоги, лыжные штаны, перчатки). И слышится громкий возглас очарованного восторга. Я бегу следом - мне интересно, чем можно так восхищаться в обычный день, в девять утра, в одиночестве, прямо под домом. Оказывается, Соня впервые за сознательную жизнь увидела иней на стекле машины.

Соня поет: "Это было прошлым летом, где-то в середине января, в тридесятом королевстве - где-то там помыли короля!"

Среди семейных развлечений у нас теперь сочинять вредные советы по Остеру. Самый шустрый стихоплут у нас папа (он же муж), но у нас тоже с Соней неплохо получается. Только я их совершенно не запоминаю. В какой-то момент мы даже записывали смешные на видео - осталось видео разыскать и послушать.

На десятилетие нашей свадьбы Соня обрадовала нас тем, что после двух месяцев упорных тренировок поехала, наконец, на коньках вперед по льду. Два ключевых слова тут - "поехала" и "вперед", потому что бегать по льду, задирая ноги и почти не падая, она научилась быстро, и ехать по льду назад (попой вперед) тоже. Это были вполне достойные способы передвижения, и когда Соне становилось на уроках фигурного катания скучно, она пользовалась ими, чтобы высачиваться из группового пространства на волю (каток у нас в городе огромный) и собирать с забора сосульки.
blond

Про общественные школы в США

В США есть два термина, которые часто используют, когда говорят про равноправие: diversity и equity.

Diversity - это разнообразие. Например, в школе или на месте работы. Это первый шаг к равноправию. У нас, например, очень разнообразный набор учеников в школах.

А equity - это второй шаг. Это когда уже на месте (например, обучения или работы) всем предоставляются в среднем одинаковые возможности, и получаются для всех в среднем одинаковые результаты. Если в прошлом было какое-либо неравенство, то этого добиться безумно сложно. Так в школах моего (приличного, с высокими налогами) района афро-американские ученики пишут тесты на тридцать процентов из ста, ученики латиноамериканского или индейского происхождения также, а белые ученики - на семьдесят процентов.

В отсутствие явного неравенства и расизма такие результаты легко обосновать на уровне, например, университета или места работы. К тому времени, как студенты прошли тесты в университете, у них за плечами уже лет двадцать жизни и обучения, и предполагается, что жизнь эта и обучение прошли в неравных возможностях по сравнению со студентами белыми. Но как обосновать это, если все ученики из одной и той же школы, в которую они ходят с пяти лет, и проводят там полный день?

Некую часть результатов, конечно, можно объяснить все еще существующим отчасти социальным и экономическим неравенством для черных или латиноамериканских семей. БОльшей бедностью. Худшим питанием и медицинской помощью. Меньшим вниманием более занятых родителей. (Хотя правда ли это? Ведь белые работают не меньше.). Стрессом в семье. Но разница, например, в моем районе между благосостоянием семей разных рас не такая уж и большая - а разница в результатах тестов больше, чем в два раза.

Я почитала исследования на эту тему. В исследованиях рассказывается много интересного - в частности, про школы, где много учеников разных расс и разного этнического происхождения, но учителя все - белые американцы.

Во-первых, у не-белых учеников обычно другой язык дома. В этом смысле наша семья мало чем отличается от черной семьи по соседству: мы все понимаем стандартизированный американский английский, но дома общаемся иначе. Если кто-то еще не знает, у афроамериканского населения за годы сегрегации развился свой язык со своей богатой лексикой и совершенно другой грамматикой на основе английского, который не менее интересен, чем американский английский -  Ebonics. В нем, например, намного больше емких терминов, передающих социальные и личные взаимоотношения. Вместе с тем, воспринимается Ebonics и к нему приближения нередко, как язык деревенщины и лимиты. Это напоминает снобизм и глупость в СССР в прошлом по отношению, например, к языку украинскому, а также ко всему богатству диалектов на российских территориях (подобное отношение к диалектам по глупости сохранили и в современной России).

Во-вторых, у не-белого населения другая модель поведения в смешанной среде. В США небезопасно быть, например, молодым мексиканским или черным парнем и громко выступать при смешанной публике, если ты чего-то не понял - могут арестовать или даже подстрелить ни за что. Это грустная повседневная реальность. Оттого громко кричат только самые непуганные и аутентичные афроамериканцы или латиноамериканцы, тогда как те, у кого семья уже успела пожить и попыталась завоевать свое место в разнообразной среде, наоборот, ведут себя тихо и закрыто. И тут испаноязычная семья по соседству очень отличается от нашей. Потому что Соня, если ей что-то непонятно, громко спросит всех подряд, а мальчик из испаноязычной семьи промолчит, и будет тянуть с собой это непонимание или недопонимание до конца семестра, наслаивая на него новые и новые такие же.

Все эти дети попадают в пять лет в начальную школу, в которой делается упор на книжные тексты на стандартизированном английском и на их обсуждение, а также на общение детей между собой и с учителем. Тексты эти за редким исключением написаны белыми людьми и имеют набор понятий из белой реальности, а общение считается нормальным и правильным тогда, когда оно напоминает непринужденное, но вежливое общение белых американцев. Их учителя, администраторы, психологи, менторы, составители программы и учебников - почти все белые.

Программа эта как будто простая: нужно всего-то слушать книжки и быть общительным ребенком, но только не-белые дети (а) не понимают до конца эти тексты; (б) молчат при этом, как партизаны; (с) привыкли к другим стандартам общения, на другом языке. И помогать им должны учителя, у которых нет понимания того, как этих детей раскрутить на другое поведение и другие результаты. В нашей общественной школе, например, учителям от двадцати до тридцати пяти, хотя чаще все же до тридцати - и сами они из белых школ в белых районах, потому что пятнадцать лет назад неофициальная, но реальная сегрегация в штате была хуже. Учителя более матерые, талантливые и опытные нередко уходят в частные школы, потому что платят там больше, и условия работы лучше. Над всем этим царит образовательная система, в которой особое внимание принято уделять либо тем, кто только что приехал из-за границы (уроки английского) - а ведь местные не-белые дети не приехали, а родились здесь, - либо тем, у кого особые потребности вроде аутизма, задержки развития или загадочных и трудно диагностируемых расстройств поведения, обучения и переработки информации. А все остальное принято считать нормой, не требующей особого подхода: подумаешь, три с минусом по математике, литературе или природоведению, такой уж ученик, такие способности, работаем дальше.

Для полноты картины еще надо добавить не-белых родителей, точно также боящихся поговорить нормально с белыми учителями и администрацией: эй, вы что, у меня ребенок отлично соображает, почему же тройки непрерывно? Денег на частную школу или переезд в еще более дорогой район у этих родителей нет, и меньше всего им хочется обострить - как они думают - проблему своим вмешательством. Им, к тому же, тоже всю жизнь говорили, что в учебе они не очень-то сильны. "Тесты не самое главное," - успокаивают себя такие родители, - "Я учился так себе, а ничего, устроился терпимо, и живу в районе, где могу отдать своего ребенка в отчасти белую школу." И, совсем уж для полноты - все это происходит в обществе, в котором почти любая тема, связанная с расой или этносом, считается неудобной, даже если тема эта состоит из статистических цифр: лучше делать вид, что все в порядке, чем упомянуть "черный" и "белый". Я много раз наблюдала, что как онлайн, так и в реальных обсуждениях люди, говорящие по-русски, по глупости и отсутсвию соотносимого опыта спешат объявить расизмом абсолютно все, тогда как люди, говорящие по-английски ничего не объявляют, но заранее боятся, что кто-нибудь объявит, а они будут стоять в это время рядом.

В результате классу к третьему разница между детьми белыми и не белыми одного года по знаниям в два класса, если не больше. К тому же, немалая часть детей не-белых оказывается записанными школьным психологом в ту самую категорию с особыми потребностями, где от них и не ожидают уже успевания за программой. И все это время, от пяти до девяти лет, не-белые дети получают двойки и тройки. Им при этом трудно, конечно, самим не уверовать в то, что они учиться не очень-то могут. А тут как раз начинаются реальные тесты и экзамены (например, по математике), к которым они не готовы, потому что все это время приспосабливались сами, как могли, к новой социальной системе, новым ожиданиям, требованиям, стандартам поведения и языку, и было не до серьезной учебы. В последующие годы все это работает, конечно, как снежный ком. В результате стандартизированный американский английский не-белые дети к университету все-таки выучивают за двенадцать лет, а во всем остальном отстают совершенно. И если таких - не-белых детей, которым вовремя не помогли - в школе значительное большинство, то белые дети, не особо напрягаясь, сдают на их фоне тесты на свои скромные семьдесят процентов и думают, что они молодцы, хотя на самом деле знания у них тоже печальные.

P.S. Русскоязычные расисты в комментариях надоели - отвечать уже не буду.
me shaded

*

...потом на сцену вышел Ларри, обнял контрабас, как обнимают единственно любимых, и начал играть так, как если бы джаз появился в шестнадцатом веке и в Шотландии.

Если не пестовать вечно свое одиночество (а я бы могла и пестовать), то кто-то рано или поздно появляется рядом, кто мельче. Не глупее, не злее, но ощущаешь, что дно у человека на два этажа выше твоего. И делаешь попытки не то докопать, не то дотянуть, раздвинуть его или ее рамки восприятия и сочувствия до своих. А потом оказывается, что у этого человека рядом кто-то еще мельче. А у того - еще мельче. И меряет каждый остальных не по глубокой мерке с чеховской любовью к людям, а наоборот, по той, якобы практичной и самой мелкой, об которую он когда-либо споткнулся (это такая гоголевская мерка, по мертвым душам о живых, если уж говорить о девятнадцатом веке). И невозможно всех их вытянуть на одном безграничном доверии и своей личной этике по Канту, потому что это как бесконечная цепь с непрерывно уменьшающимися звеньями. Вытянуть невозможно, вытерпеть невозможно - остается лишь выбрать место и отсечь, к себе поближе. А, отсекая, становишься вдруг свободным. Потому что не надо теперь и себя вписывать в те - слишком узкие - рамки и проемы; не надо, наконец, опасаться быть искаженным в призме чужой фальшивящей оптики, и не надо, наконец, столько тянуть.

(И - напоминанием - детей, детей своих не забывать растить с дном поглубже. Не с устроенностью на все случаи жизни, а с правильным дном.)

...если сидеть на концерте прямо за бочкой сцены, за спинами музыкантов, то по улыбкам, по полуосознанному раскачиванию, и по непроизвольному почти "All right!" с третьего ряда на последнем такте квадрата чувствуешь в отдельные моменты оргазм зала.

Я только недавно поняла, почему пары, не имеющие серьезных проблем, расходятся. Я ведь и сама так уходила в юности, но понимания не было - было чувство вины, да смутное сопереживание абзацу из "Так сказал Заратустра" про союз ради свободы. Они расстаются не из-за обид, не из-за несоотвествия характеров (которое есть всегда), не из-за временных сложностей и стресса, да и вообще не из-за прошлого. Они расстаются для будущего. Для того, чтобы выйти из коробки своих ролей. Казалось бы, для этого не обязательна разлука, но выходя из коробки, не всем удается остаться в союзе - коробки комфортны, и выкинуть коробку почти всегда означает нарушить чужой комфорт. Оттого также гей-отношения любых полов нередко со стороны кажутся честнее, чем отношения между мужчиной и женщиной. Среди их коробок просто отсутвуют многие из тех, что навязаны нам гендерными и общественными стереотипами - хотя, несомненно, есть другие. Оттого же и открытые браки тоже чаще кажутся со стороны честнее традиционных. Но и в них свои роли и свои ящики - их просто можно менять и приподнимать время от времени. Сейчас как-то принято по той же причине путешествовать - для того, чтобы якобы выйти из коробки. Это обычно не слишком продуктивно, ибо коробки люди таким образом лишь таскают за собой до износа. На самом деле, последовательность должна быть такой: сначала выбросить коробку, походить без нее голым, а потом решить, хочешь ли ты разлуки, или путешествия, или чего-то еще. И ненужное отпадет само, а важное останется.

...сколько еще раз мне убеждаться, что самые привлекательные мужчины - это не военные, не пожарные, не миллионеры и - к сожалению - не ученые, и не тот паренек, что ложил рельсы в штате Нью-Йорк и оттого был мускулистым и спорым, а еще был мил и прост, когда мы трепались ни о чем. Нет - они просто играют на контрабасе.
Cat

Еще про климат, не от меня

Я раньше даже не представляла, какое огромное количество неверующих в потепление климата среди русскоязычного населения. Частично виновата, конечно, пропаганда, ибо Россия производит огромное количество углекислого газа и живет за счет нефти. Соответственно Кремлю очень невыгодно, чтобы до кого-то дошло очевидное. Оттого позиция "ничего страшного не происходит, жжем ресурсы дальше" всячески навязывается массам. Вместе с тем, виновата также, по-моему, и лень населения читать, а особенно читать на английском, который стал международным языком науки и свежих новостей.

Два толковых текста на эту тему на русском: один здесь, от человека знакомого с российскими и американскими реалиями, а второй здесь, от человека знакомого с реалиями Украины и Великобритании.

От себя добавлю: не есть мясо крупного скота - не единственное потенциально полезное на личном уровне действие. Можно еще стараться свой мусор отправлять на переработку, использовать солнечные батареи, не жечь костры и камины, экономить электроэнергию, бензин и воду, садить, а не рубить деревья, покупать дорогое, биологическое-органическое и местное у фермеров, а не дешевое и привезенное издалека в супермаркетах. И вообще - поменьше покупать и поменьше выкидывать. У нас, например, все соседи начали в последние два года ставить плотные и высокие пластиковые заборы "под дерево". Это километры пластика, который сначала где-то производят, а потому будут куда-то выкидывать. Можете обойтись без забора? Без двадцати футболок? Без набивших всем оскомину пластиковых трубочек? Без пластиковых игрушек, занимающих полквартиры? Без залитой бетоном на дорожки у дома или дачи? Обойдитесь.
Cat

Про сад и климат

У нас стоит чудесная погода: таким лето было лет тридцать назад в Европе (но климат меняется): с теплыми вечерами, солнечными, но не жаркими днями, без ветра и почти без дождей. Для северо-восточного побережья США это даже засуха, хотя засуха все же относительно влажная, с росой и облаками. Вечера невозможно проводить дома, и мы проводим их в саду. Муж с энтузиазмом что-то пилит, что-то сажает, а Соня радостно помогает - вчера, например, ухватила топор, меня тем самым напугав, и активно начала рубить поваленное уже дерево.

Я делаю альпийскую горку: мне всегда хотелось попробовать высадить маленький сад суккулентов и - отдельно - маленький альпинарий. Сад суккулентов мы сделали в Калифорнии. Там мы снимали скромное жилье, но оно было с участком. В калифорнийском климате участок казался естественным продолжением дома. Соня была совсем мелкой, и это было оптимальным местом для прогулки с младенцем: младенец сначала лежал, потом ползал, а потом уже ходил по коврикам и траве, балдея, пока мы занимались тем, чем заниматься хотелось нам. Увидев высаженную и выласканную нами красоту, домовладелица быстро организовала автоматический полив, дабы ничего после нашего отъезда не засохло (опять же, климат меняется: в Калифорнии сохнут уже даже суккуленты). Думаю, сад остался главной достопримечательностью того домика после нашего отъезда. А теперь, в Нью-Джерси, неожиданно появилось удачное место для каменистой альпийской горки за домом - как раз там, куда выходят наши окна.

И о климате: во-первых, про всемирную забастовку по поводу изменений климата, которая проходила в последние два дня. На фотографиях митингов (которые можно посмотреть, например, здесь) много совсем молодых людей. Они правы: если все пойдет, как идет, то на их век той красоты, которой пользуемся мы, уже не хватит. Вообще становится постепенно понятно, что новое поколение мыслит по поводу потепления совсем иначе, но пока оно вырастет, может быть уже поздно. Во-вторых, муж устроил очередную дискуссию в фейсбуке про потепление климата, и я в очередной раз убедилась, что отрицают очевидное либо люди c очень скромным образованием (тут все понятно, земля плоская), либо люди, чьи знания на эту тему устарели. Лет тридцать назад не все климатологи соглашались по поводу того, является ли потепление естественным, или же это - жуткие последствия деятельности человека, и было какое-то (хотя и небольшое) место для разумных сомнений. С тех пор наука ушла вперед. НАСА (а это одна из трех основных научных организаций в США), например, провела обзор современной научной литературы и исследований в климатологии: 97% однозначно подтверждают, что потепление - катастрофа, которая является прямым результатом деятельности человека (ссылка). И в-третьих, моя приятельница, тоже ученый, посчитала, сколько деревьев нужно, чтобы они удерживали углекислый газ, который она производит во время езды на работу. Она тратит около 150 литров бензина в месяц, и деревьев нужно 210. Дерево посадить не так дорого, и цена бензина раза в три выше той, что сейчас в США, наверное покрыла бы стоимость. Хотя, конечно, бензином и ездой проблема не ограничивается. Вместе с тем, думать о количестве потребляемого бензина или электроэнергии намного более эффективно, чем о пластиковых трубочках
me shaded

(no subject)

Девочке В. четыре года. Она бойко разговаривает с мамой, папой, братом (брату год) и котом. С остальными она также бойко молчит. Это немножко фобия - разговор для нее дело очень личное, а чужие слова, если они сказаны в ответ, попадают в самое мягкое внутри. Поэтому молчать ей безопаснее.

Несколько месяцев назад В. начала разговаривать со своим лучшим другом Э. в садике. Но разговаривает она с Э. только тогда, когда он спит. Так тоже безопаснее: в целом В. доверяет другу Э., но когда он спит, то точно не скажет в ответ лишнего. Поэтому все утро она играет рядом с ним - молча - а потом, после обеда, когда он, наконец, засыпает, подробно рассказывает ему о накопившемся. Друг не возражает и не просыпается.

Засыпая рядом с мужем, я думаю, что у кого-то из взрослых остается внутри тот ребенок, мечтающий рассказать нечто сокровенное близкому, но только пока тот спит. А у кого-то - тот второй ребенок, который все знает о ночных разговорах, но все же безмятежно и крепко засыпает.

 
Cat

(no subject)

В Европу я летала, чтобы попасть в Украину и всех увидеть. Но сейчас не об этом; сейчас опять о гендерном равноправии.

Чем старше я становлюсь, тем более кристаллизуются мои взгляды на это равноправие. Не потому, что меня интересует философия вопроса, и не потому, что меня кто-то обижает (я уже успешно прошла через ту стадию, когда сексизм мне мог серьезно навредить), а потому, что, пропрыгав, как тренированный морской котик, через энное количество необходимых обручей-колец, я теперь смотрю, как через них прыгают другие, и по возможности их поддерживаю. И среди них - талантливые женщины в мужской профессии. Более того, у меня растет талантливая дочь (в четыре года непонятно, в чем, но понятно, что шестеренки бегают). И я знаю, с чем им всем придется столкнуться.

В Украине я постоянно слышу о том, что "мужчина должен зарабатывать", "мужчина должен решать проблемы", "мужчина должен обеспечивать семью", "мужчина сильнее", и так далее. Естественно, все люди разные, и далеко не во всех семьях мужчина выполняет эту функцию. В тех, в которых не выполняет, чувствуется некая горечь; в тех, в которых выполняет, женщины нередко расслабляются и сидят дома, не ощущая стыда за свое полубезделье, тогда как иметь рядом мужчину находящегося в подобной ситуации им было бы стыдно. Сидение дома само по себе меня бы не смущало, но двойной стандарт, благодаря которому реакция на подобное разделяется в зависимости от пола сидящего, меня удручает. Одновременно женщинами упоминаются трудности найти нормально оплачиваемую работу, нередко -  сложность состояться в чем-то кроме, семьи, а также то, что к их мнению не всегда прислушиваются так, как к мужскому. И им почему-то не приходит в голову, что фразы "мужчина должен обеспечивать семью" и "женщина не заслуживает такой же зарплаты, как мужчина" - это абсолютно одно и то же утверждение, точно также, как и фразы "мужчина должен решать проблемы" и "женщину не стоит слушать".

Все это в общественом сознании как бы объясняется наличием детей и домашней работой, которая ложится в основном на женщин, но на самом деле продолжается и по прошествии щедрого трехлетнего декретного отпуска, и тогда, когда муж живет часть времени отдельно, с ребенком помогает мама или садик, и все домашние сами умеют закидывать футболки в стиральную машину, а купленные пельмени в кастрюлю. В теме детей в жизни женщины принято при этом доходить до религиозности: женщина как бы не считается окружающими полноценной женщиной, если детей у нее нет, ибо ничего другого столь же значимого якобы в ее жизни быть не может. Пока детей у меня не было, мне не было позволено на это возражать, но теперь у меня есть дочь, и я могу совершенно точно сказать, что фраза "дети - самое большое счастье в жизни женщины" звучит также глупо, как "руки - самая важная часть тела человека". При этом я совершенно не отрицаю важность любви, близости и заботы в жизни любого человека, мужчины или женщины. Однако традиция весь свой запас любви и всю свою к ней тягу беззастенчиво обрушивать на тех самых бедных детей, у которых очень быстро начинается своя жизнь, мне не кажется здравой.