Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

blond

Про общественные школы в США

В США есть два термина, которые часто используют, когда говорят про равноправие: diversity и equity.

Diversity - это разнообразие. Например, в школе или на месте работы. Это первый шаг к равноправию. У нас, например, очень разнообразный набор учеников в школах.

А equity - это второй шаг. Это когда уже на месте (например, обучения или работы) всем предоставляются в среднем одинаковые возможности, и получаются для всех в среднем одинаковые результаты. Если в прошлом было какое-либо неравенство, то этого добиться безумно сложно. Так в школах моего (приличного, с высокими налогами) района афро-американские ученики пишут тесты на тридцать процентов из ста, ученики латиноамериканского или индейского происхождения также, а белые ученики - на семьдесят процентов.

В отсутствие явного неравенства и расизма такие результаты легко обосновать на уровне, например, университета или места работы. К тому времени, как студенты прошли тесты в университете, у них за плечами уже лет двадцать жизни и обучения, и предполагается, что жизнь эта и обучение прошли в неравных возможностях по сравнению со студентами белыми. Но как обосновать это, если все ученики из одной и той же школы, в которую они ходят с пяти лет, и проводят там полный день?

Некую часть результатов, конечно, можно объяснить все еще существующим отчасти социальным и экономическим неравенством для черных или латиноамериканских семей. БОльшей бедностью. Худшим питанием и медицинской помощью. Меньшим вниманием более занятых родителей. (Хотя правда ли это? Ведь белые работают не меньше.). Стрессом в семье. Но разница, например, в моем районе между благосостоянием семей разных рас не такая уж и большая - а разница в результатах тестов больше, чем в два раза.

Я почитала исследования на эту тему. В исследованиях рассказывается много интересного - в частности, про школы, где много учеников разных расс и разного этнического происхождения, но учителя все - белые американцы.

Во-первых, у не-белых учеников обычно другой язык дома. В этом смысле наша семья мало чем отличается от черной семьи по соседству: мы все понимаем стандартизированный американский английский, но дома общаемся иначе. Если кто-то еще не знает, у афроамериканского населения за годы сегрегации развился свой язык со своей богатой лексикой и совершенно другой грамматикой на основе английского, который не менее интересен, чем американский английский -  Ebonics. В нем, например, намного больше емких терминов, передающих социальные и личные взаимоотношения. Вместе с тем, воспринимается Ebonics и к нему приближения нередко, как язык деревенщины и лимиты. Это напоминает снобизм и глупость в СССР в прошлом по отношению, например, к языку украинскому, а также ко всему богатству диалектов на российских территориях (подобное отношение к диалектам по глупости сохранили и в современной России).

Во-вторых, у не-белого населения другая модель поведения в смешанной среде. В США небезопасно быть, например, молодым мексиканским или черным парнем и громко выступать при смешанной публике, если ты чего-то не понял - могут арестовать или даже подстрелить ни за что. Это грустная повседневная реальность. Оттого громко кричат только самые непуганные и аутентичные афроамериканцы или латиноамериканцы, тогда как те, у кого семья уже успела пожить и попыталась завоевать свое место в разнообразной среде, наоборот, ведут себя тихо и закрыто. И тут испаноязычная семья по соседству очень отличается от нашей. Потому что Соня, если ей что-то непонятно, громко спросит всех подряд, а мальчик из испаноязычной семьи промолчит, и будет тянуть с собой это непонимание или недопонимание до конца семестра, наслаивая на него новые и новые такие же.

Все эти дети попадают в пять лет в начальную школу, в которой делается упор на книжные тексты на стандартизированном английском и на их обсуждение, а также на общение детей между собой и с учителем. Тексты эти за редким исключением написаны белыми людьми и имеют набор понятий из белой реальности, а общение считается нормальным и правильным тогда, когда оно напоминает непринужденное, но вежливое общение белых американцев. Их учителя, администраторы, психологи, менторы, составители программы и учебников - почти все белые.

Программа эта как будто простая: нужно всего-то слушать книжки и быть общительным ребенком, но только не-белые дети (а) не понимают до конца эти тексты; (б) молчат при этом, как партизаны; (с) привыкли к другим стандартам общения, на другом языке. И помогать им должны учителя, у которых нет понимания того, как этих детей раскрутить на другое поведение и другие результаты. В нашей общественной школе, например, учителям от двадцати до тридцати пяти, хотя чаще все же до тридцати - и сами они из белых школ в белых районах, потому что пятнадцать лет назад неофициальная, но реальная сегрегация в штате была хуже. Учителя более матерые, талантливые и опытные нередко уходят в частные школы, потому что платят там больше, и условия работы лучше. Над всем этим царит образовательная система, в которой особое внимание принято уделять либо тем, кто только что приехал из-за границы (уроки английского) - а ведь местные не-белые дети не приехали, а родились здесь, - либо тем, у кого особые потребности вроде аутизма, задержки развития или загадочных и трудно диагностируемых расстройств поведения, обучения и переработки информации. А все остальное принято считать нормой, не требующей особого подхода: подумаешь, три с минусом по математике, литературе или природоведению, такой уж ученик, такие способности, работаем дальше.

Для полноты картины еще надо добавить не-белых родителей, точно также боящихся поговорить нормально с белыми учителями и администрацией: эй, вы что, у меня ребенок отлично соображает, почему же тройки непрерывно? Денег на частную школу или переезд в еще более дорогой район у этих родителей нет, и меньше всего им хочется обострить - как они думают - проблему своим вмешательством. Им, к тому же, тоже всю жизнь говорили, что в учебе они не очень-то сильны. "Тесты не самое главное," - успокаивают себя такие родители, - "Я учился так себе, а ничего, устроился терпимо, и живу в районе, где могу отдать своего ребенка в отчасти белую школу." И, совсем уж для полноты - все это происходит в обществе, в котором почти любая тема, связанная с расой или этносом, считается неудобной, даже если тема эта состоит из статистических цифр: лучше делать вид, что все в порядке, чем упомянуть "черный" и "белый". Я много раз наблюдала, что как онлайн, так и в реальных обсуждениях люди, говорящие по-русски, по глупости и отсутсвию соотносимого опыта спешат объявить расизмом абсолютно все, тогда как люди, говорящие по-английски ничего не объявляют, но заранее боятся, что кто-нибудь объявит, а они будут стоять в это время рядом.

В результате классу к третьему разница между детьми белыми и не белыми одного года по знаниям в два класса, если не больше. К тому же, немалая часть детей не-белых оказывается записанными школьным психологом в ту самую категорию с особыми потребностями, где от них и не ожидают уже успевания за программой. И все это время, от пяти до девяти лет, не-белые дети получают двойки и тройки. Им при этом трудно, конечно, самим не уверовать в то, что они учиться не очень-то могут. А тут как раз начинаются реальные тесты и экзамены (например, по математике), к которым они не готовы, потому что все это время приспосабливались сами, как могли, к новой социальной системе, новым ожиданиям, требованиям, стандартам поведения и языку, и было не до серьезной учебы. В последующие годы все это работает, конечно, как снежный ком. В результате стандартизированный американский английский не-белые дети к университету все-таки выучивают за двенадцать лет, а во всем остальном отстают совершенно. И если таких - не-белых детей, которым вовремя не помогли - в школе значительное большинство, то белые дети, не особо напрягаясь, сдают на их фоне тесты на свои скромные семьдесят процентов и думают, что они молодцы, хотя на самом деле знания у них тоже печальные.

P.S. Русскоязычные расисты в комментариях надоели - отвечать уже не буду.
Cat

Быт

Нет времени писать про Японию, но ежедневное это марсианство никуда не девается даже после года жизни здесь, даже на тропическом острове где-то в океане. Вчера приезжали ко мне на работу работники банка с мешком подарков, потому что случайно обсчитались. Я отдала им то, что оказалась должна, подписала бумаги, получила подарки и по их счастливым лицам поняла, что тем самым предотвратила для них особую катастрофу глобального масштаба. Такая катастрофа называется "японец ошибся на работе". Когда на чем-то таком ловят людей, занимающихся мелкими административными действиями, как минимум они потом пишут сочинение на тему, почему это произошло, и как они будут с этим бороться, и бегут с этим сочинением по очереди ко всем начальникам биться лбом о стол. А тут обошлось всего лишь визитом ко мне и мешком подарков.

Позавчера ездили подавать документы на японские права. С нами был специальный заботливый японский юноша с нашей работы с переносным японским принтером, чтобы допечатывать внезапно понадобившиеся документы. Все равно документы подать смогла только я, а муж не смог. Несомненно у этого есть некое полулогичное объяснение, например нехватка запятых в мужниной бумажке А совмещенная с обилием непонятной лексики и отсутствием красивой печати в мужниной бумажке Б. Вместе с тем, в целом также понятно, что муж внешне производит впечатление водителя, намного более склонного к риску, чем я, и это впечатление абсолютно верно - иначе не вышла бы я за него замуж, генетическая тяга к противоположностям, что уж тут. Оттого, думаю, в ближайшие полгода он будет подавать на японские права много раз. Для меня, впрочем, тоже еще ничего не закончилось: впереди экзамены на вождение, и в Японии всем все равно, что у меня больше десяти лет постоянного стажа. Вождение в других странах по сравнению с вождением в Японии - это как пилотирование космического корабля на близких к световой скоростях по сравнению с катанием на трехколесном велосипеде. В Японии при этом искренне верят, что на трехколесном велосипеде ездить сложнее, и отчасти они правы, ибо не у всех действительно хватает терпения на такие перемены. Экзамены, к тому же, не только про то, кто как водит, а еще про японский стиль жизни в целом, когда в мыслях ты, конечно, оторванная и ширяющаяся кокаином рок-звезда, но реальные твои действия больше всего определяются, условно говоря, постоянным страхом кому-то случайно наступить на ногу или на хвост. Поэтому, если перед тестом, например, не заглянуть под машину и не обойти вокруг ее, проверяя асфальт на случайных кошек и детей, то за руль можно уже не садиться - экзамен все равно завален.

Как-нибудь потом еще расскажу про полупрозрачный шелк японским летом, это такая поэзия посреди душной июльской жары, висящей в воздухе соли и влаги (даже морской бриз сейчас теплый и влажный). Мне в посылках издалека приходит нежнейший шелковый жаккард, обернутый в пергаментную бумагу, я начинаю чувствовать себя в другом веке, надевая присланные платья. Я бы носила их каждый день, но потом мне становится жалко коллегу с Ближнего Востока, невольно, похоже, чурающегося вида моих коленей, как будто на них сидят бесы, и я переодеваюсь в ненавистные джинсы. 
Cat

(no subject)

Я не отдавала себе в этом отчета, но лучшее российское современное кино, которое я смотрела за последние годы, было кино Алексея Учителя. "Прогулка", "Дневник его жены".

Когда происходила аннексия Крыма, Учитель подписал письмо о том, что поддерживает действия Путина. Его потом срашивали об этом на каком-то интервью, и по ответу было понятно, что в ситуации он толком не пытался разобраться, но думать, что российское правительство поступает правильно устраивая войну и оккупацию в соседней стране ему было удобнее.

А теперь Учитель снял новое кино - я даже не сомневаюсь, что прекрасное. Кино называется "Матильда" и оно про Николая II. И в Нью-Йорк Таймс длинная статья о том, как российская цензура не дает ему прохода - в частности, кино порицают те самые люди, которые заведовали российской пропагандой во время аннексии Крыма.

Все получается, как у Ниммелера: "Когда они пришли за мной". Интересно, понимает ли этот талантливый человек, что имперские амбиции Кремля - причина и аннексии Крыма, и цензуры его фильма про последнего российского царя. И понимает ли он, что он сам - один из тех, кто создал благодатную почву для существования подобной цензуры в России.

А "Матильду" хочется посмотреть, uncut.
me shaded

Об отношении к истории

Тут хороший текст (via andrreas), в котором сравниваются отдельные факты из истории нацистской Германии, СССР и США. Я думаю, что все сравнения и параллели вполне уместны. Я однако хотела бы написать не о прошлом, а о настоящем - о том, почему я не отказалась бы жить в Германии и США сегодня, но не хотела бы жить в России.

Кровавую историю, причем достаточно свежую, действительно можно найти почти у любой страны. То, что кардинально различает эти страны - это не количество безвинно перемолотых в жерновах режимов и войн, а то, как относятся к этим историческим фактам сегодня.

Я не так много времени провела в Германии: в целом, несколько месяцев. У меня совсем немного немецких знакомых: их можно пересчитать по пальцам. Но я видела молодых людей и людей среднего возраста, которым до слез стыдно за преступения, которые совершали или поддерживали их родители, бабушки и дедушки. Эти слезы стыда - искренни. Я не знаю, как это работает: наверное, в школах у них есть история преступлений нацизма; наверное, в искусстве и литературе это общее место. Однако немцы сделали так, чтобы это больше не повторилось. И у них получилось.

В США я живу несколько лет. То, как тут относились каких-то пятьдесят-сто лет назад к черным, немыслимо. К женщинам - тоже. Про индейцев вообще лучше даже не начинать. Но сейчас это не просто общество равенства: это общество, в котором черным, индейцам и женщинам предоставляются лучшие возможности - сторицей за то, что пережили их предки (хотя являются ли ущемленные американские женщины моими предками - очень спорный вопрос). Это общество, в котором сегодня расизм черного по отношению к белому понятен, но расизм белого по отношению к черному - недопустим. Американцы постарались и все еще стараются сделать так, чтобы все это больше не повторилось. Насколько я могу судить, у них получается.

А теперь про Россию. Есть множество исторических фактов, которые в России до сих пор не признают. Тривиальный пример - голодомор 30-х годов. Известно, что на Украине за годы голода погибло около трех миллионов человек (после того, как отнять цифры, соответствующие естественной смертности). Известно, что в эти годы был совершенно обычный урожай и амбары были полны зерна, которое целенаправленно из Украины вывозилось по указаниям высшего руководства - даже тогда, когда продовольствия украинцам уже отчаянно не хватало. Есть бумаги, подписанные высшими чиновниками, указывающие не только не выдавать зерна голодающим, но и расстреливать за любые попытки умирающих людей воспользоваться едой, которой владел их собственный колхоз ("закон про пять колосков"). Можно ли при этом думать, что голод был случайным?

Или пример попроще: коллективизация. Что такое коллективизация в советских или российских учебниках? Российская википедия, например, подсказывает, что это - классовая борьба, ликвидация зажиточных "кулаков" и "куркулей", шаг к индустриализации и экономическому развитию. Хорошие источники добавляют, что, как каждая борьба, эта имела непредвиденные жертвы среди тех самых классово вражеских простому народу кулаков-куркулей.

О том, что на самом деле это была не столько классовая борьба, сколько одобряемый правительством разбой, который творила толпа леноватой голотьбы над семьями, которые что-то нажили своим трудом, я узнала в свое время из двух источников: из русско-украинской школы и от моего деда.

Сначала про дедушку. Его родители, мой прадед и прабабка, а также братья прадеда, поехали с родной Украины в Казахстан. Там, куда они приехали, была голая земля, на которой кое-где возвышались заборы из высушенного коровьего дерьма. За заборами были перекошеные хатки местных жителей, которые топили тоже дерьмом. Местные жители почти ничего не выращивали, а быт их был примитивен даже по меркам приезжих - а те, кто туда приезжал, в массе были очень простые, бедные люди. Например, вместо туалетов у крестьян были выгребные ямы, и рядом  стояло ведро с камнями. Камнями полагалось вытираться.

Collapse )
me shaded

Третья весна этого года

Я уже довольно долго в городе Монреаль, в чудесной канадской провинции Квебек. Ничего праздного писать не получается, так как процентов девяносто бодрого времени суток занято работой и общением, а остальные десять процентов и бодрыми-то не назовешь. Вместе с тем, в студгородке университета так зелено и тихо, а французская речь так мелодична, что я, несмотря на занятость, чувствую себя гостем некого архаичного, и оттого волшебного санатория - сударыней, приехавшей на воды. Вдобавок, тут весна, которую я в этом году уже встречала дважды, и каждый раз - с цветением сакур.

Близкие просят фотографий, поэтому ниже - факультет, куда я хожу через парк.

University of Montreal, Quebec, Canada
Collapse )
Cat

(no subject)

Еще одно "грибное"* место в пустынях Дикого Запада: Долина Гоблинов. Мне эта долина напоминает огромную причудливую площадку для игр: там можно гулять часами, как в лабиринте, рассматривая песчаные силуэты. Мне очень хочется попасть туда зимой, в снег.



Collapse )
blond

Немного поэтической математики

Рассказываю сейчас студентам про древнюю индийскую математику. Помимо интересного математического содержания, прельщает цветистый восточный стиль, которым написаны старинные учебники.

Две цитаты из Бхаскары II, двенадцатый век, в моем переводе с английского:

"О милая дева со взором лучистым, известен ли тебе верный способ решить уравнение ... ? "

"Квадратный корень половины роя пчел направился к жасминовым кустам; остались позади восемь девятых роя и девушка-пчела, что описывает кольца вокруг пчелы-мужчины, пока тот жужжит в цветке; предыдущей ночью его околдовал лотоса сладчайший аромат, и он проникнул внутрь и пойман там навек! Скажи мне, самая прекрасная из дев, сколько было пчел."

И цитата из Шридхары, девятый век (к сожалению, переводчик мне неизвестен):

Есть кадамба цветок,
На один лепесток
Пчелок пятая часть опустилась.

Рядом тут же росла
Вся в цвету сименгда,
И на ней третья часть поместилась.

Разность их ты найди,
Ее трижды сложи
И тех пчел на кутай посади.
me shaded

Немного про американские студгородки

Последнее время так устаю, что писать что-либо осознанное не получается. Одна из причин моей усталости - красивый факультет, в котором я провожу последние дни. В связи с этим захотелось показать картинки c самыми приятными студенческими городками в США, которые я видела. Картинки не мои, а взяты из открытых ресурсов, так как я в такие места езжу обычно по работе и бегаю там слишком быстро, чтобы что-то снимать.

Надо добавить, что в США, по сравнению с Европой, не так много запоминающихся городов. Многие из них - именно города университетские. Случайные фотографии плохо передают удовольствие от прогулок, но каждый университет предлагает виртуальный тур на своей страничке: достаточно лишь вбить в поисковую систему название места и "virtual tour".

Два красивых факультета математики. Оба окружены старыми парками. Второй, вдобавок, расположен на высоком живописном холме. Осенью на работу поднимаешься сквозь яркую разноцветную листву, а весной - через пышное розовое и белое цветение.



University of Illinois, Urbana-Champaign



University of Tennessee, Knoxville

Collapse )
blond

Blondes Prefer Gentlemen

В Мексике постоянно сталкиваюсь с мачизмом. Связано это с нырянием – по-видимому, подводные развлечения считаются тут неженским делом.

В разных городах и компаниях все происходит на удивление одинаково. У нас с мужем одна и та же подводная квалификация, но меня, в отличие от мужа, пока ни один инструктор не подпустил к выбору и сбору оборудования. Вместо этого каждый мексиканский ныряльщик, с которым нам приходится иметь дело, сначала вдумчиво рассматривает меня минут пять (самые наглые при этом просят встать и развернуться), чтобы якобы подобрать размер жилета и количество груза. Я хорошо знаю все необходимые цифры. Но вместо желанного и подходящего мне, конечно, авторитетно предписывают некий «правильный» размер (тот, что завалялся в кладовке). В результате, за последние две недели я втягивалась в самый крошечный, почти детский, жилет, пыталась не потерять самый большой мужской, а также ныряла во всех промежуточных вариантах. С грузом та же ситуация: приходится брать, сколько дадут (так как меня все равно никто не слушает), а после бороться с законами физики, надуваясь или сдуваясь по ситуации, как рыба-еж.

После следует сбор оборудования, проходящий всегда одинаково: инструктор, не подпуская меня близко, левой рукой собирает для меня комплект, внимательно тем временем разглядывая мой бюст. Не знаю, оттого ли, но ни разу еще оборудование после сбора не было в рабочем состоянии: то прикрутят пустой баллон перед погружением на сорок метров, то не работающий регулятор, а то и вообще что-нибудь прикрутить забудут.

Видимо, благодаря мужниному присутствию, следующий шаг - инструктаж - происходит более или менее адекватно и кратко. Однажды, однако, нам пришлось наблюдать, как инструктировали девушку, которая собиралась нырять без супруга. Это был неглубокий сенот (метров семь), куда, тем не менее, не пускали новичков. Гид обстоятельно готовил клиентку к погружению на берегу пруда, пока та отчаянно отбивалась от комаров и мошек. Когда мы заходили в воду, я слышала, как тоном директора начальной школы он объяснял: «Сначала мы зайдем в воду.... Я проверю, не испугалась ли ты...» Когда мы выходили из воды через час, они все еще стояли на том же месте, и слышно было, как девушка остервенело хлопает по искусанным ногам, а гид размеренно вещает: «Если после этого ты не испугаешься, мы погрузимся еще на полтора метра...».

Все это так банально, что не стоило бы и пера, если бы не масштаб анекдотичности. Так вчера очередной усатый мексиканский мачо-гид прикрутил мне баллон c сорванным o-ring. Это была не просто легкая утечка: открытый баллон быстро и шумно выпускал весь воздух, не позволяя тому даже дойти до губ. Минут пятнадцать я пыталась вежливо попросить другой баллон. Все эти пятнадцать минут инструктор ухмылялся и смотрел на меня пустыми глазами, в которых было написано, что от меня до него доходит ровно одно очевидное ему сообщение, состоящее из двух слов: «бюст» и «блондинка». Возможно, впрочем, за время моих стараний в его мозгу появился и предлог, структуры ради, например, «с», например, образуя фразу «блондинка с бюстом» или, что более вероятно, «бюст с блондинкой». Когда я сдалась и замолчала, усатый мачо объявил, что я ничего не смыслю в оборудовании (тут надо добавить, что разобраться с подводным оборудованием может даже школьник), да и вообще хорошо бы мне сидеть тихо и не мешать ему делать важную мужскую работу. Еще минут через пятнадцать, оторвавшись, наконец, от созерцания того, к чему приделаны блондинки, и почесав лысеющую репу, инструктор все же проверил оборудование и деловито изрек, что баллон нужно менять.

Стоит ли говорить, что я устала от мексиканского мачизма уже почти также, как уставала от назойливого мужского внимания на Ближнем Востоке.
me shaded

Волна

Рельефное образование «Волна» - одно из самых удивительных мест, которые мы видели в пустыне. Наверное, не побывай я там, я бы не поверила фотографиям, усомнилась бы в яркости красок, в искусности узоров, в волшебной плавности линий. Попасть туда – отдельное приключение, но это то редкое место, которое стоит и дюжины приключений.

Collapse )