Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

blond

Про общественные школы в США

В США есть два термина, которые часто используют, когда говорят про равноправие: diversity и equity.

Diversity - это разнообразие. Например, в школе или на месте работы. Это первый шаг к равноправию. У нас, например, очень разнообразный набор учеников в школах.

А equity - это второй шаг. Это когда уже на месте (например, обучения или работы) всем предоставляются в среднем одинаковые возможности, и получаются для всех в среднем одинаковые результаты. Если в прошлом было какое-либо неравенство, то этого добиться безумно сложно. Так в школах моего (приличного, с высокими налогами) района афро-американские ученики пишут тесты на тридцать процентов из ста, ученики латиноамериканского или индейского происхождения также, а белые ученики - на семьдесят процентов.

В отсутствие явного неравенства и расизма такие результаты легко обосновать на уровне, например, университета или места работы. К тому времени, как студенты прошли тесты в университете, у них за плечами уже лет двадцать жизни и обучения, и предполагается, что жизнь эта и обучение прошли в неравных возможностях по сравнению со студентами белыми. Но как обосновать это, если все ученики из одной и той же школы, в которую они ходят с пяти лет, и проводят там полный день?

Некую часть результатов, конечно, можно объяснить все еще существующим отчасти социальным и экономическим неравенством для черных или латиноамериканских семей. БОльшей бедностью. Худшим питанием и медицинской помощью. Меньшим вниманием более занятых родителей. (Хотя правда ли это? Ведь белые работают не меньше.). Стрессом в семье. Но разница, например, в моем районе между благосостоянием семей разных рас не такая уж и большая - а разница в результатах тестов больше, чем в два раза.

Я почитала исследования на эту тему. В исследованиях рассказывается много интересного - в частности, про школы, где много учеников разных расс и разного этнического происхождения, но учителя все - белые американцы.

Во-первых, у не-белых учеников обычно другой язык дома. В этом смысле наша семья мало чем отличается от черной семьи по соседству: мы все понимаем стандартизированный американский английский, но дома общаемся иначе. Если кто-то еще не знает, у афроамериканского населения за годы сегрегации развился свой язык со своей богатой лексикой и совершенно другой грамматикой на основе английского, который не менее интересен, чем американский английский -  Ebonics. В нем, например, намного больше емких терминов, передающих социальные и личные взаимоотношения. Вместе с тем, воспринимается Ebonics и к нему приближения нередко, как язык деревенщины и лимиты. Это напоминает снобизм и глупость в СССР в прошлом по отношению, например, к языку украинскому, а также ко всему богатству диалектов на российских территориях (подобное отношение к диалектам по глупости сохранили и в современной России).

Во-вторых, у не-белого населения другая модель поведения в смешанной среде. В США небезопасно быть, например, молодым мексиканским или черным парнем и громко выступать при смешанной публике, если ты чего-то не понял - могут арестовать или даже подстрелить ни за что. Это грустная повседневная реальность. Оттого громко кричат только самые непуганные и аутентичные афроамериканцы или латиноамериканцы, тогда как те, у кого семья уже успела пожить и попыталась завоевать свое место в разнообразной среде, наоборот, ведут себя тихо и закрыто. И тут испаноязычная семья по соседству очень отличается от нашей. Потому что Соня, если ей что-то непонятно, громко спросит всех подряд, а мальчик из испаноязычной семьи промолчит, и будет тянуть с собой это непонимание или недопонимание до конца семестра, наслаивая на него новые и новые такие же.

Все эти дети попадают в пять лет в начальную школу, в которой делается упор на книжные тексты на стандартизированном английском и на их обсуждение, а также на общение детей между собой и с учителем. Тексты эти за редким исключением написаны белыми людьми и имеют набор понятий из белой реальности, а общение считается нормальным и правильным тогда, когда оно напоминает непринужденное, но вежливое общение белых американцев. Их учителя, администраторы, психологи, менторы, составители программы и учебников - почти все белые.

Программа эта как будто простая: нужно всего-то слушать книжки и быть общительным ребенком, но только не-белые дети (а) не понимают до конца эти тексты; (б) молчат при этом, как партизаны; (с) привыкли к другим стандартам общения, на другом языке. И помогать им должны учителя, у которых нет понимания того, как этих детей раскрутить на другое поведение и другие результаты. В нашей общественной школе, например, учителям от двадцати до тридцати пяти, хотя чаще все же до тридцати - и сами они из белых школ в белых районах, потому что пятнадцать лет назад неофициальная, но реальная сегрегация в штате была хуже. Учителя более матерые, талантливые и опытные нередко уходят в частные школы, потому что платят там больше, и условия работы лучше. Над всем этим царит образовательная система, в которой особое внимание принято уделять либо тем, кто только что приехал из-за границы (уроки английского) - а ведь местные не-белые дети не приехали, а родились здесь, - либо тем, у кого особые потребности вроде аутизма, задержки развития или загадочных и трудно диагностируемых расстройств поведения, обучения и переработки информации. А все остальное принято считать нормой, не требующей особого подхода: подумаешь, три с минусом по математике, литературе или природоведению, такой уж ученик, такие способности, работаем дальше.

Для полноты картины еще надо добавить не-белых родителей, точно также боящихся поговорить нормально с белыми учителями и администрацией: эй, вы что, у меня ребенок отлично соображает, почему же тройки непрерывно? Денег на частную школу или переезд в еще более дорогой район у этих родителей нет, и меньше всего им хочется обострить - как они думают - проблему своим вмешательством. Им, к тому же, тоже всю жизнь говорили, что в учебе они не очень-то сильны. "Тесты не самое главное," - успокаивают себя такие родители, - "Я учился так себе, а ничего, устроился терпимо, и живу в районе, где могу отдать своего ребенка в отчасти белую школу." И, совсем уж для полноты - все это происходит в обществе, в котором почти любая тема, связанная с расой или этносом, считается неудобной, даже если тема эта состоит из статистических цифр: лучше делать вид, что все в порядке, чем упомянуть "черный" и "белый". Я много раз наблюдала, что как онлайн, так и в реальных обсуждениях люди, говорящие по-русски, по глупости и отсутсвию соотносимого опыта спешат объявить расизмом абсолютно все, тогда как люди, говорящие по-английски ничего не объявляют, но заранее боятся, что кто-нибудь объявит, а они будут стоять в это время рядом.

В результате классу к третьему разница между детьми белыми и не белыми одного года по знаниям в два класса, если не больше. К тому же, немалая часть детей не-белых оказывается записанными школьным психологом в ту самую категорию с особыми потребностями, где от них и не ожидают уже успевания за программой. И все это время, от пяти до девяти лет, не-белые дети получают двойки и тройки. Им при этом трудно, конечно, самим не уверовать в то, что они учиться не очень-то могут. А тут как раз начинаются реальные тесты и экзамены (например, по математике), к которым они не готовы, потому что все это время приспосабливались сами, как могли, к новой социальной системе, новым ожиданиям, требованиям, стандартам поведения и языку, и было не до серьезной учебы. В последующие годы все это работает, конечно, как снежный ком. В результате стандартизированный американский английский не-белые дети к университету все-таки выучивают за двенадцать лет, а во всем остальном отстают совершенно. И если таких - не-белых детей, которым вовремя не помогли - в школе значительное большинство, то белые дети, не особо напрягаясь, сдают на их фоне тесты на свои скромные семьдесят процентов и думают, что они молодцы, хотя на самом деле знания у них тоже печальные.

P.S. Русскоязычные расисты в комментариях надоели - отвечать уже не буду.
Cat

Быт

Нет времени писать про Японию, но ежедневное это марсианство никуда не девается даже после года жизни здесь, даже на тропическом острове где-то в океане. Вчера приезжали ко мне на работу работники банка с мешком подарков, потому что случайно обсчитались. Я отдала им то, что оказалась должна, подписала бумаги, получила подарки и по их счастливым лицам поняла, что тем самым предотвратила для них особую катастрофу глобального масштаба. Такая катастрофа называется "японец ошибся на работе". Когда на чем-то таком ловят людей, занимающихся мелкими административными действиями, как минимум они потом пишут сочинение на тему, почему это произошло, и как они будут с этим бороться, и бегут с этим сочинением по очереди ко всем начальникам биться лбом о стол. А тут обошлось всего лишь визитом ко мне и мешком подарков.

Позавчера ездили подавать документы на японские права. С нами был специальный заботливый японский юноша с нашей работы с переносным японским принтером, чтобы допечатывать внезапно понадобившиеся документы. Все равно документы подать смогла только я, а муж не смог. Несомненно у этого есть некое полулогичное объяснение, например нехватка запятых в мужниной бумажке А совмещенная с обилием непонятной лексики и отсутствием красивой печати в мужниной бумажке Б. Вместе с тем, в целом также понятно, что муж внешне производит впечатление водителя, намного более склонного к риску, чем я, и это впечатление абсолютно верно - иначе не вышла бы я за него замуж, генетическая тяга к противоположностям, что уж тут. Оттого, думаю, в ближайшие полгода он будет подавать на японские права много раз. Для меня, впрочем, тоже еще ничего не закончилось: впереди экзамены на вождение, и в Японии всем все равно, что у меня больше десяти лет постоянного стажа. Вождение в других странах по сравнению с вождением в Японии - это как пилотирование космического корабля на близких к световой скоростях по сравнению с катанием на трехколесном велосипеде. В Японии при этом искренне верят, что на трехколесном велосипеде ездить сложнее, и отчасти они правы, ибо не у всех действительно хватает терпения на такие перемены. Экзамены, к тому же, не только про то, кто как водит, а еще про японский стиль жизни в целом, когда в мыслях ты, конечно, оторванная и ширяющаяся кокаином рок-звезда, но реальные твои действия больше всего определяются, условно говоря, постоянным страхом кому-то случайно наступить на ногу или на хвост. Поэтому, если перед тестом, например, не заглянуть под машину и не обойти вокруг ее, проверяя асфальт на случайных кошек и детей, то за руль можно уже не садиться - экзамен все равно завален.

Как-нибудь потом еще расскажу про полупрозрачный шелк японским летом, это такая поэзия посреди душной июльской жары, висящей в воздухе соли и влаги (даже морской бриз сейчас теплый и влажный). Мне в посылках издалека приходит нежнейший шелковый жаккард, обернутый в пергаментную бумагу, я начинаю чувствовать себя в другом веке, надевая присланные платья. Я бы носила их каждый день, но потом мне становится жалко коллегу с Ближнего Востока, невольно, похоже, чурающегося вида моих коленей, как будто на них сидят бесы, и я переодеваюсь в ненавистные джинсы. 
Cat

(no subject)

Я не отдавала себе в этом отчета, но лучшее российское современное кино, которое я смотрела за последние годы, было кино Алексея Учителя. "Прогулка", "Дневник его жены".

Когда происходила аннексия Крыма, Учитель подписал письмо о том, что поддерживает действия Путина. Его потом срашивали об этом на каком-то интервью, и по ответу было понятно, что в ситуации он толком не пытался разобраться, но думать, что российское правительство поступает правильно устраивая войну и оккупацию в соседней стране ему было удобнее.

А теперь Учитель снял новое кино - я даже не сомневаюсь, что прекрасное. Кино называется "Матильда" и оно про Николая II. И в Нью-Йорк Таймс длинная статья о том, как российская цензура не дает ему прохода - в частности, кино порицают те самые люди, которые заведовали российской пропагандой во время аннексии Крыма.

Все получается, как у Ниммелера: "Когда они пришли за мной". Интересно, понимает ли этот талантливый человек, что имперские амбиции Кремля - причина и аннексии Крыма, и цензуры его фильма про последнего российского царя. И понимает ли он, что он сам - один из тех, кто создал благодатную почву для существования подобной цензуры в России.

А "Матильду" хочется посмотреть, uncut.
me shaded

(no subject)

У меня сегодня была "пятиминутка славы" - я заглянула на неформальные посиделки с мороженым на факультете, куда приходит много студентов. Меня окружили ребята из прошлой четверти и расказывали всем, что срочно нужно записываться ко мне на курсы. Курсы, которая я должна была преподавать в следующем году, действительно уже переполнены, однако фокус в том, что преподавать я их не буду из-за длительного научного отпуска.

Понятно, что все это лестно, но дело не в том. На американском юге я никогда не была самым любимым учителем. Я была хорошим учителем, приятным учителем, привлекательным учителем, но мне все время слегка мешала моя эмигрантская инаковость среди американского консервативного большинства. Говоря проще, студенты в массе относились ко мне с уважением и настороженной симпатией, в которой читалась легкая боязнь непонятого.

В Калифорнии же среди студентов огромное разнообразие и соверешенно фантастическое количество эмигрантов и детей эмигрантов. Каким-то образом я во все это вписываюсь без каких бы то ни было усилий, и большое количество студентов воспринимает меня, как "свою". Учитывая, что в Калифорнию и на запад Америки я только-только переехала, это действительно смешно.

Я, между тем, запасаюсь одеждой для беременных: преподавания теперь долго не будет, но научные доклады я буду давать в разных штатах каждый месяц до девятого. К сожалению, большая часть попадающейся одежды выглядит так, как будто от беременных женщин на шестом-седьмом-восьмом месяце ожидается, что из дома они выходить не будут.
Cat

Про образование

Не могу удержаться и не дать ссылку на ролик, в котором сравнивается, как представители российского правительства и украинского правительства говорят по-английски. Это, конечно, стеб, однако он верно отражает уровень образования, принятый на одной стороне и на другой.

Для тех, кто не говорит по-английски: российские политики, один за другим, читают по бумажке односложные пафосные фразы, будто списанные из советских учебников по иностранному языку. При этом они запинаются, расставляют паузы мимо кассы и страдают зверским ацентом и неверными ударениями. Тем временем украинские политики свободно и без бумажки отвечают на спонтанные вопросы на английском, используя лексику и стилистику адекватную не для начинающего студента, а для носителя английского языка, без ошибок и с мягким акцентом.

Удивительно, как после таких выступлений не всем россиянам хочется гнать свое безграмотное и сирое правительство взашей.
me shaded

Об отношении к истории

Тут хороший текст (via andrreas), в котором сравниваются отдельные факты из истории нацистской Германии, СССР и США. Я думаю, что все сравнения и параллели вполне уместны. Я однако хотела бы написать не о прошлом, а о настоящем - о том, почему я не отказалась бы жить в Германии и США сегодня, но не хотела бы жить в России.

Кровавую историю, причем достаточно свежую, действительно можно найти почти у любой страны. То, что кардинально различает эти страны - это не количество безвинно перемолотых в жерновах режимов и войн, а то, как относятся к этим историческим фактам сегодня.

Я не так много времени провела в Германии: в целом, несколько месяцев. У меня совсем немного немецких знакомых: их можно пересчитать по пальцам. Но я видела молодых людей и людей среднего возраста, которым до слез стыдно за преступения, которые совершали или поддерживали их родители, бабушки и дедушки. Эти слезы стыда - искренни. Я не знаю, как это работает: наверное, в школах у них есть история преступлений нацизма; наверное, в искусстве и литературе это общее место. Однако немцы сделали так, чтобы это больше не повторилось. И у них получилось.

В США я живу несколько лет. То, как тут относились каких-то пятьдесят-сто лет назад к черным, немыслимо. К женщинам - тоже. Про индейцев вообще лучше даже не начинать. Но сейчас это не просто общество равенства: это общество, в котором черным, индейцам и женщинам предоставляются лучшие возможности - сторицей за то, что пережили их предки (хотя являются ли ущемленные американские женщины моими предками - очень спорный вопрос). Это общество, в котором сегодня расизм черного по отношению к белому понятен, но расизм белого по отношению к черному - недопустим. Американцы постарались и все еще стараются сделать так, чтобы все это больше не повторилось. Насколько я могу судить, у них получается.

А теперь про Россию. Есть множество исторических фактов, которые в России до сих пор не признают. Тривиальный пример - голодомор 30-х годов. Известно, что на Украине за годы голода погибло около трех миллионов человек (после того, как отнять цифры, соответствующие естественной смертности). Известно, что в эти годы был совершенно обычный урожай и амбары были полны зерна, которое целенаправленно из Украины вывозилось по указаниям высшего руководства - даже тогда, когда продовольствия украинцам уже отчаянно не хватало. Есть бумаги, подписанные высшими чиновниками, указывающие не только не выдавать зерна голодающим, но и расстреливать за любые попытки умирающих людей воспользоваться едой, которой владел их собственный колхоз ("закон про пять колосков"). Можно ли при этом думать, что голод был случайным?

Или пример попроще: коллективизация. Что такое коллективизация в советских или российских учебниках? Российская википедия, например, подсказывает, что это - классовая борьба, ликвидация зажиточных "кулаков" и "куркулей", шаг к индустриализации и экономическому развитию. Хорошие источники добавляют, что, как каждая борьба, эта имела непредвиденные жертвы среди тех самых классово вражеских простому народу кулаков-куркулей.

О том, что на самом деле это была не столько классовая борьба, сколько одобряемый правительством разбой, который творила толпа леноватой голотьбы над семьями, которые что-то нажили своим трудом, я узнала в свое время из двух источников: из русско-украинской школы и от моего деда.

Сначала про дедушку. Его родители, мой прадед и прабабка, а также братья прадеда, поехали с родной Украины в Казахстан. Там, куда они приехали, была голая земля, на которой кое-где возвышались заборы из высушенного коровьего дерьма. За заборами были перекошеные хатки местных жителей, которые топили тоже дерьмом. Местные жители почти ничего не выращивали, а быт их был примитивен даже по меркам приезжих - а те, кто туда приезжал, в массе были очень простые, бедные люди. Например, вместо туалетов у крестьян были выгребные ямы, и рядом  стояло ведро с камнями. Камнями полагалось вытираться.

Collapse )
blond

Будни

Студенты написали в анонимных отзывах: "The lecturer is dear". Интуитивно понимаю, что это что-то приятное, но перевести не могу.
me shaded

Рабочее, а заодно и кулинарное

Сегодня, наконец, добралась до офиса, в котором выдают ключ от заветного ящика, где прячут микрофон в каждой большой лекционной аудитории. Все-таки чтение лекций для двухсот человек - это особый опыт, никак не сравнимый с чтением лекций для пятидесяти человек или, к примеру, тридцати.

Еще, среди прочего: мои студенты с прошлого курса пригласили меня в гости и накормили чем-то очень вкусным. Нечто выглядело приблизительно вот так, на вкус и ощупь было восхитительно, и состояло, как позже выяснилось, из неких загадочных грибов и фучжу (дословно по-английски фучжу называют "соевой пенкой"). Дорогие искушенные читатели, подскажите, где достать пенку, и в каком виде? Вторую неделю ищу в магазинах, но пока безуспешно.
me shaded

(no subject)

Нужно работать, но у меня, как у вновь прибывшего - неважно, куда, - ежедневно обостряется чутье, зрение, а заодно и обостряется многословность. Курсив служит заменой интонации: у меня есть несколько сотен итонаций для иронии и самоиронии, но лишь некоторые из них связаны с разрешенно неправильными словочетаниями - и все они хорошо передаются курсивом.

У соседей справа поспели гранаты на дереве; их выклевывают птицы и мне жаль сочной рубиновой сердцевины, но через забор, пусть и низкий, лезть неловко. У соседей слева коричневеющей сладостью манит хурма, тоже на дереве в саду. Через забор лезть опять неловко. В заключение злоключений, у соседей напротив дерево пестрит спелыми, но недоступными мандаринами.

Если достаточно долго идти по этой улице с коттеджами, садами и плодами (один из коттеджей временно наш), то упираешься сначала в зеленый студгородок, а затем и в мой факультет. Если пройти от факультета еще минут пять, то начинается ботанический сад с высокими секвойями и эвкалиптами. Мне это кажется правильным планом города или деревни (в данном случае сложно провести разделение). Хуже того, план этот нравится мне настолько, что все меньше хочется путешествовать по работе, особенно в города с плохой погодой, куда почему-то приглашают чаще всего.

Вчера, убирая гараж, который прилагается к коттеджу, я наткнулась на скромно прислоненное к стене в углу ребро кита.
blond

Оксфорд

Надо, наверное, что-то записывать: про колледжи сказочной архитектуры, с часовнями и готическими башенками, меж которых на просторных газонах нарядные студенты играют в крикет; про послеполуденный чай на берегу реки (по реке гребут парочки на маленьких лодках, иногда целуясь), к которому полагается не только молоко, но и сладкие, густые сливки и апельсиновый джем; про Шекспира в парках летними вечерами, на воздухе, независимо от погоды; про лекции о других исторических лекциях - например, о той, на которой было впервые объявлено про начало начал неэвклидовой геометрии; про М., Ф. и В., которых встречаешь вдруг на улицах, не договариваясь, не видевшись пару месяцев или полгода, и вы вместе куда-то бредете, о чем-то разговариваете, пьете чай, а потом точно также прощаетесь, ни о чем не условившись, зная, что придется снова встретиться в университете какой-нибудь страны; про олений парк, примыкающий к студенческим общежитиям, где можно найти комнату, в которой спал и учился (а значит, думал, радовался, страдал, доверял кому-то или чему-то свои отроческие страсти) Оскар Уальд, или кто-то из нобелевских лауреатов, или автор одной из любимых детских книг...

 photo Oxford84_zps289e501a.jpg
Collapse )