Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Cat

Еще раз переезд

В этот переезд сначала приехали из Японии в США мы. Мы купили кровать, плиту, столы и стулья. Начали жить, красить комнаты, оформлять документы, сопутствующие переезду в другую страну. Недокрасив и недооформив, поехали на рабочую конференцию через три штата. Едва успев вернуться с конференции, я легла в больницу. Не совсем выздоровев, мы улетели в Европу. Почти сразу, как наш обратный самолет сел в Нью-Йорке, пришел контейнер из Японии с нашими вещами. Вещи заплесневели, но грузчики их честно вытащили, частично распаковали и оставили вместе с плесенью на полу. Поэтому пола в доме больше как бы нет, хотя и временно. И тут, конечно, начались школа (подготовительная для Сони) и моя работа.

Все это, как всегда у меня, происходит согласно нехитрому рецепту: существовать в одиночку за двоих нормальных. Например, одна я еще еле ползает после больницы, а другая уже куда-то летит с ребенком и чемоданами; или одна разбирает гору вещей, а вторая уже работает по восемь часов в день. Так я в жизни все успела в прошедшем времени, не успевая ничего во времени настоящем.

В школе сказали сделать ребенку все прививки до послезавтра (мы в Японии чуть-чуть отстали от американского расписания вакцин). Врач на это сказала приходить в октябре, раньше она никак не может. Поэтому сегодня возили Соню в черную клинику в черном районе с черным доктором, любовались доисторическим прибором для измерения роста, вместе плакали от трех уколов, а я внутренне еще плакала потом от тревоги, потому что ребенка хочется колоть в самой лучшей больнице, а не в самой черной (а в США это или-или, но никак не одновременно).

На работе сказали, мы удалили вашу страничку в интернете и всю информацию (страничка в моей профессии - это как дом и офис одновременно, без нее нельзя работать), но забыли вам сказать, поэтому напишите новую до послезавтра в свободное время, которого у вас нет. Только пишите ее в нашей новой системе, потому что система не работает, и надо выяснить, почему, хотя это и не ваша обязанность. Еще на работе сказали, мы вашу зарплату забыли ввести в электронную систему, хотя вы нам напоминали тысячу и один раз, советуем вам по этому поводу встретиться с кем-нибудь важным. Только они все заняты до октября, и заплатят вам поэтому нескоро, зато согласно красивому слову "ретроактивно".

Отмывая холодильник от плесени одной рукой, а второй разрабатывая ту самую страничку (третьей я при этом рисовала с Соней, четвертой распаковывала пятидесятую коробку, а пятой работала из дома, так как обычная работа уже началась), я обдумала обстоятельства и решила дать объявление о домработнице, уборщице и еще пяти помощниках. Все знакомые уборщицы не отвечали на сообщения - видимо, их уже отправил назад в латиноамериканские страны президент Трамп. Муж в это время красил ту заплесневешую мебель, которую было жалко выкидывать. В ответ на объявление мне написало пять "организаторов домашнего пространства". Удивительная услуга: платишь $75 в час за то, чтобы организатор тобой командовал, пока ты сам помоешь свой холодильник и разберешь свои коробки. Из описания стало понятно, что такая помощь мне не нужна. Думаю теперь, как еще оптимизировать свою ежедневную жизнь (точнее, хотя бы две своих ежедневных жизни), но пока ничего не приходит в голову.
me shaded

(no subject)

Я мало теперь пишу сюда, но не потому, что меня волнует отстутствие комментариев. Скорей, меня волнует присутствие людей, читающих это бессловно - кто они? Придется ли мне общаться с ними в реальной жизни? Понимают ли они, что я не пишу ни для кого, кроме себя? Что, пытаясь интерпретировать, они вторгаются в чужое пространство?

Между тем, если не записывать ничего о любимых персонажах, после труднее будет вспомнить. Интенсивность впечатлений часто идет об руку - или об ногу? - с их мимолетностью. А отстутствие воспоминаний эквивалентно смерти в неком абстрактном будущем времени, как для персонажа, так и для автора.

Collapse )


 
dreams

Аптечка

Муж везет группу в не самую цивилизованную часть Африки. В связи с этим вспоминала, что мы обычно берем в качестве сильнодействующей аптечки. Запишу для себя.

Оговорюсь: я совсем не врач, но много читала перед тем, как выбрать, что возить с собой. Если есть доступ к нормальной медицине, то лучше, конечно, им воспользоваться.

Малярия: маларон.

Антибиотики:
широкого спектра дествия - ципрофлоксацин;
узкого спектра действия: линкомицин (если стафилокок, стрептокок), метронидазол (если проблемы с восстановлением флоры после курса ципрофлоксацина).
Это дешевые и легкодоступные на территории бывшего СССР лекарства, которые после всех путешествий мы обычно просто выкидываем. Воспользоваться (ципрофлоксацином) мне пришлось один раз, когда я серьезно заболела во Вьетнаме.

С ребенком ситуация меняется - мы пока просто не ездили туда, где не было бы близко больницы. Уже есть исследования о том, что использование антибиотиков в детстве негативно влияет на будущий иммунитет взрослого человека. В общем, современному ежу понятно, что лучше, конечно, делать прививки и не создавать для ребенка ситуаций, в которых он с большой вероятностью заболеет так, что понадобятся антибиотики. Вместе с тем, если что-то брать с собой, то для ребенка и кормящей мамы самыми безопасными антибиотиками считаются амоксициллин (amoxicillin) и кефалексин (cephalexin). Они бывают в виде микстуры.
Cat

(no subject)

На днях мы случайно попали на лесную тропинку в Аппалачах, вдоль которой через каждые три метра сидело по тритону. Тритоны в апреле тут еще совсем маленькие, тоньше мизинца, и ярко-алые. Сидят они на самых видных местах, под салатовой, свежей и нежной весенней листвой, и сидят на удивление спокойно. Первый спокойный алый тритон посреди салатовой зелени вызывает восторг; после десятого спокойного алого тритона посреди салатового леса понимаешь, что, в общем, давно спишь, и сны твои красочны, как в детстве.

Существует много суеверий, связанных с амфибиями - например о том, что от жаб бывают бородавки. Эти сказки не такие уж сказки: слизь большинства амфибий содержит сильные аллергены. Наверное, поэтому минут через пятнадцать макросъемки я уже чихала не переставая и плакала горше Царевны Несмеяны.



Collapse )
candle

Простые вещи

      Кон всегда был молчалив среди коллег и тихой самоуверенностью отпугивал возможных приятелей. Его все знали, но каждый – совсем немного, даже если сидеть за соседними столами приходилось месяцами. Знали, что у него есть жена (сколько им обоим? двадцать восемь? девять?) – бледная, милых черт. Знали, что Кон провел год на Среднем Востоке. Знали, что вырос где-то на севере, и что старается не пить кофе и спиртного. Врядли кто-то мог сказать о нем больше.
      А потом Кон и вовсе почти пропал – постепенно, незаметно, в присущей ему тихой манере. Перестал ходить на встречи и семинары, все реже встречался сослуживцам в коридорах (да и встречался ли? не упомнить), не ходил в места обеда и трепа. Наверное, все же бывал в своем офисе, выполнял необходимое. Возможно, приходил первым, ни с кем не встречаясь. Худощавый, сутулый, с молодым лицом и рассеяным взглядом немолодого человека – доставал ключи из кармана, складывал зонтик или отряхивал ботинки, смотря по погоде, и тянул холодную после ночи ручку двери в гулкое пустое помещение.
       На самом деле у Кона умирала жена. Этого, конечно, никто не мог знать. Она растворялась в течение года, становясь день ото дня прозрачнее лицом и телом. Каждое утро, вновь видя ее изменившиеся черты, Кон сдерживал дрожь в подбородке и тянулся губами к ее гладкому сметанному лбу. В последние месяцы все уже было слишком очевидным, чтобы отравлять время госпиталями, консультациями, обидой на врачей, судьбу и всех вокруг, несправедливо здравых. Им оставалось все отпустить, оставалось погрузиться в царство простых вещей. Ходить по пустому лесу в будний день, когда у нее были силы ходить; ездить к родителям на машине, слушая по пути одни и те же старые песни; смотреть черно-белую киноклассику или считать юрких рыб в аквариуме. Тысячи не имеющих самостоятельного смысла занятий теперь становились средоточением смысла.
      Когда Кону было двадвать два, и они с Линн еще только собирались пожениться, он потратил месячную стипендию на вертолетную прогулку над горами на двоих. Линн была потрясена – не столько даже игрушечной с высоты картинкой гор и неба, сколько необычностью всего происходящего, вплоть до грохочущего шума и заложенных ушей. Тогда Кон гордо шептал себе: «Эффект неповторимости». Только теперь, в страшной перспективе утраты, он по-настоящему понял, о чем тогда говорил. Вожделенным когда-то эффектом теперь обладали минуты их разговора, тропы и улицы их прогулок, и даже самые будничные детали, вроде съеденной вдвоем еды.
      Collapse )
dreams

Предотъездное

Дом буквально за пару дней из обласканного уютом гнезда превратился в перевалочную базу. Это и печально, и радостно, но прежде всего – утомительно. В одном углу – то, что нужно не забыть в поездку по Азии, в другом – по Америке, в третьем – в Европу.

Среди дел, которые нужно было закончить до отъездов, были мои тренировки по дайвингу. В последний день «повезло» с погодой – до грозы, похолодания, мутной воды. Дабы на глубине совсем не заморозиться, мы с инструктором снимали ласты и танцевали. Гротескная картина: на улице ливень, ветром ломает деревья, от бури темно, а на дне пруда с ледяной водой два взрослых человека, терапевт и математик, с ластами в руках изображают то ли ламбаду, то ли макарену, пытаясь не выронить из смеющихся ртов регуляторы.
Cat

(no subject)

Так много сладкого: снова есть для кого ходить по дому женщиной дикаря – без штанов, но мягко бренча подаренными браслетами. Испеченный хлеб не засыхает, его как раз на двоих. Батареи теперь можно убавить - вдвоем мы генерируем отопление на дом с кучкой его этажей. Сублимации нет, я о ней не знаю. Жизнь опять сведена в две страсти, раньше которых могла быть только курица со своим яйцом: любимая работа и любимый мужчина. В этой выхолощенности – полнота. Остальное же лечится поощрением хорошего аппетита и упорной любовью. И тем поцелуем в затылок, что мягко
отрывает
меня
от
Cat

(no subject)

В ночной аптеке крем за полцены и девушка-индуска на кассе. Она маленькая, смуглая, у нее милые и чуточку грустные глаза и волосы густым пучком. Еще прекрасная улыбка и жуткий акцент – она, конечно, не может быть родом отсюда. Мне кажется, будто я представляю ее повседневность, от этого что-то над желудком сжимается и щемит иллюзорным узнаванием. На самом деле я думаю о другой, кто могла бы быть на нее похожа.

Маленькая комната, опрятность затасканных плошек и постели, ноутбук недалеко от кровати, орущий будильник перед ночной сменой. Письма от дорогого мальчика-мужчины, открывая которые, она до сих пор в беге по строкам отчетливо слышит голос – до интонаций, окончаний и хрипотцы. Их связывает то, что оба давно уже не знают, к каким культурам принадлежат: каждый вырос слишком далеко от места их встречи и нынешней жизни. Оттого таким простым казался его отъезд всего на год в еще одну далекую обоим страну. Теперь она думает, что это было так же напрасно, как неизбежно, прислушиваясь по печатным буквам к родному, но далекому голосу. Голосу того, кто за океаном и не скоро вернется; голосу того, кто скорее в меня, чем в нее нынче влюблен, и по-прежнему до детства во всем и со всеми честен.

Мне хочется вытереть слезы с ее округлых нежных скул, будто сестре: что ты, мы на троих разделим нашу бочку дегтя.
candle

(no subject)

Мама говорит - это дар,
плести из слов кружева.
Маме знаком мой жар;
мама всегда права.
А я говорю - это страх
быть узнанной между строк,
тычась душой впотьмах
в колени и локти слов.
Кто-то уйдет в загул,
кто-то найдет врача,
а я заплету в косу
не сказанное сгоряча.
Косу расплетут глаза
где-то в другой земле - 
рассмотрят все то, что  за;
допишут о том, что вне.