Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Cat

(no subject)

Я по-прежнему читаю ленту в жж и читаю отдельно стоящие блоги. Недавно, правда, выяснилось, что если в ленту жж заходить редко, то далеко назад жж ее отмотать не дает - то есть что-то теряется. В общем, ссылки на интересные литературные записи и блоги, как всегда, приветствуются в комментариях. Совсем плохо получается читать фейсбук, инстаграмм и телеграмм, ибо с них, во-первых, невозможно собрать все себе в одну читаемую ленту, а во-вторых, ленты и записи там сортируются согласно желаниям создателей системы, а не согласно хронологии и моим желаниям. А уж найти что-то далекое во времени там сложно совсем. В общем, на мой взгляд эти три системы заточены не для вдумчивого чтения, а для "потрындеть" и "показать". Это жаль, потому что прекрасные эссе на русском попадаются там тоже, но всего не охватишь.

Если вы хотите читать мой (отдельный от жж) блог, оставьте комментарий здесь. Там в последнее время в основном про ежедневность и детей, ибо заниматься творчеством или фотографией времени пока нет.

P.S. У любимого мужа выходит переиздание одной из книг, на этот раз в мягкой обложке - здесь. Если бы не пандемия, то в связи с этим возможно даже бы сбылось мое единственное тщеславное желание за пределами науки: зайти в аэропорту в книжный ларек и купить там мягкое дешевое издание какой-нибудь мужниной книги, желательно посвященной мне, и читать ее в перелете.  
Cat

Четыре года четыре месяца. Чтение на русском.

Соня все лучше читает на русском. Проблема со всякими букварями в том, что читать их нередко скучно. Мы прочитали этот, и еще парочку похожих поменьше, после чего взялись за простые книжки и эту веселую Азбуку со словами и картинками.

Про простые книжки: есть большая серия коротких книжечек Татьяны Русситы, где слова подобраны по количеству букв (например здесь самые простые). Те, что у нас есть, Соня с удовольствием перечитывает сама, и мы уже заказали через бабушку продолжение. Есть еще "Таня еще мала" (здесь), где тексты выбраны из Толстого - мы их пока не читали и собираемся заказать бабушке. И есть книжки, которые мы начали скачивать отсюда. Там можно за фунт скачать не цветной вариант и распечатать дома - Соня первую уже прочла. Слова в них подобраны по принципу "легко читать", то есть легко делятся на слоги и состоят из часто используемых букв, хотя некоторые слова длинные.

Как учить ребенка читать на английском, я пока не разобралась, но это явно сложнее из-за несоотвествия произношения тому, что пишется.
Cat

Четыре года ноль месяцев

У Сони много хороших книжек на русском и английском, она слушает с детства аудоисказки и музыкальные сказки, и сейчас уже смотрит мультики. Все это покупаем и мы, и бабушки, но я еще и тщательно фильтрую, аки родительский комитет с цензурой. Сейчас Соне исполнилось четыре, и в результате она, с одной стороны, радостно слушает сказки в стихах Пушкина и их понимает, а с другой стороны целый ряд сказок считает слишком страшными и отказывается от них наотрез (я так понимаю, потому что я долгое время фильтровала все на отсутствие жестокости). В "страшные" попали сказка про Белоснежку (потому что ей там злая ведьма делает плохо, и Соня переживает), Алладин (тоже страшный волшебник), Маугли (там малоприятный тигр) и Король Лев (там умирают родственники), и многое еще из классики, а так же неожиданные книжки кроде "Ella Kazoo will not brush her hair", которая мне кажется шедевром австралийской детcкой юмористической поэзии, а вот Соня считает, что когда твои собственные волосы начинают обвиваться вокруг чего ни попадя, это как-то страшновато (и да, трудно поспорить, хотя в книжке это смешной момент). Все это Соня отказываеться читать, слушать и смотреть просто наотрез. Я даже не знаю, радоваться или наоборот, но вижу, что многие трех- и четырехлетние к этим же сказкам относятся вполне спокойно.

Сегодня я пришла на кухню утром на шуршание (я спала) и застала ребенка за разделкой филе сырого лосося. Девочка спала-спала, и в процессе очень проголодалась. Пока я резала ей лосося, Соня быстро сбегала проверить, промыла ли посудомоечная машина посуду, выяснила, что нет, засыпала туда порошок и запустила снова. Вообще ее навыки обращения с японской бытовой техникой (а тут все кнопки на японском) явно лучше, чем наши.

А еще у Сони сегодня был день в новой группе в саду, и там какая-то японская девочка с японской подругой пыталась взять над ней шефство. А когда не получилось (Соня вообще очень независимая - даже мне редко удается взять над ней шефство), девочки начали к Соне приставать: говорить, что она все делает не так, не давать игрушки. Соня вернулась в целом довольная, но про инцидент нам рассказала, причем больше одного раза. Папа Сони мялся-жался, но ничего по этому поводу не сделал, поэтому завтра я пойду в сад. Не сомневаюсь, что после моего визита японские воспитательницы вместе с японскими мальчиками и девочками долго еще будут ходить зайчиками. А вообще в Японии, в отличие от США, детей учат не столько "be nice" (быть приятным в общении), сколько "be quiet and follow the rules" (быть тихим с следовать правилам), как мне кажется. Спорить по поводу подхода как-то неприлично, но сами правила после разговоров со мной кто-нибудь в саду нередко переписывает. Я за эту возможность влиять на процесс в целом благодарна, хотя в идеале хотелось бы, чтобы все было прекрасно и разумно без моего участия.
dreams

(no subject)

Ныряем в чудесном месте, удается рассмотреть многое из того, что раньше мы видели только в книжках и на чужих фотографиях. Полдня работы, полдня ныряния - почаще бы такое расписание. Приятной неожиданностью оказалось, что не только мы, но и Соня не хочет домой - ей тут тоже нескучно.

Карликовые морские коньки (каждый меньше сантиметра), и клоуновая рыба-удильщик.
Pigmy seahorses

Clown frogfish
Sulawesi, Indonesia
me shaded

(no subject)

Это история ни о чем. В общем, это даже не история.

Сад нашего летнего дома в деревне - часть бывшего графского имения. В конюшне долгое время была библиотека, и в детстве я ходила туда почти ежедневно, как на работу, потому что куда еще тут было ходить. Каждое лето, проводимое здесь, я частично жила авторами, которых удавалось откопать в пыльных рядах, и частично своими мечтами. Это была какая-то не двойная даже, а тройная жизнь. В одной ее части собирался дождь и бабушка накрывала грядки. Грядки были настолько сакральны, что меня к ним никогда не подпускали, кроме как непосредственно за готовым уже урожаем, и я так и не научилась работать ничем, кроме головы. Во второй части, к примеру, герой служал джаз в Буэнос-Айресе и любил бестолковую, прекрасную, беременную женщину, хотя сюжет варьировался в зависимости от секции книжного шкафа, до которой удавалось добраться. Третьей части этой жизни, самой интенсивной, я не помню, потому что она состояла из грез, но я переживала ее намного острее грядок и даже Буэнос-Айреса. Может быть, в десять или одиннадцать лет я могла бы стать плохим и очень продуктивным писателем, но к счастью, мне никто об этом не сказал, и поэтому я просто забыла все то, что роилось и создавалось тогда у меня в голове, и мне никогда уже не придется краснеть ни за какие корявые черновики, кроме этих.

Много позже, когда я уже почти родила Соню в солнечной Калифорнии (мы уже знали, что это - Соня), мама купила второй дом-избу в той же деревне. Избе было сто лет. К пузатыми ее боками, маленькими окошкам и большим печам, к простым ее деревнянным срубам вела огромная ступень благородного черного мрамора, никак не вписывавшаяся во все это лубочное хозяйство. Ступень оказалась украденным надгробием девятнадцатого века. Оно рассказывало про девочку Соню, дочку того графа с польской фамилией, в конюшнях которого я отыскивала в детстве свое литературное богатство. Мама никогда не была суеверной, и просто сделала нечто логичное: оттарабанила каким-то чудом эту плиту в местный музей, на ее месте сделала деревянное крыльцо, а в доме сделала глобальный ремонт, оставив от крестьянской истории лишь сруб да печи. Моя девочка Соня, уже переросшая ту бедняжку из графского рода, теперь очень любит эту деревню, этот дом и это крыльцо, хотя и бывает тут лишь в наши редкие приезды из дальних стран.
Cat

*

Кто о чем, а у нас Соня требует сказки про фигуры.

Сказка номер три.
Купил квадрат себе шляпу. Одел ее на одну из четырех сторон и пошел гулять вместе со своим другом треугольником. А шляпа свалилась. Квадрат согнулся по диагонали и стал шарить руками по мостовой, искать шляпу. Тут трегольник, стоявший рядом, очень удивился:
- Квадрат, а ведь если согнуть тебя по диагонали, то ты получаешься совем, как я! Треугольником!
- И правда, - засмеялся квадрат, найдя шляпу. Выпрямившись, он снова стал квадратом, и только по сгибу, идущему от вершины до вершины, было заметно, что состоит он на самом деле из двух треугольников.

Сказка номер четыре.
Познакомился квадрат с отрезком.
- Какой ты необычный! - сказал отрезку квадрат. - Совсем не похож ни на меня, ни на треугольник, ни даже на круг.
- Да, - согласился отрезок. - Это потому, что я - одномерный.
- Это как?
- А вот так: я высокий, то есть у меня есть длина. А ширины нет. И сбоку на меня посмотришь, и спереди на меня посмотришь - видишь одно и то же. Выгляжу я точь-в-точь, как твоя, квадрат, сторона!
- И действительно, - задумался квадрат. - А какой же тогда я?
- А ты - двухмерный, как-будто лист бумаги. На тебя посмотришь сбоку, получается отрезок, высокий, как я. А посмотришь спереди и сзади, получается квадрат, и высокий, и широкий. И высокий, и широкий - это уже два измерения, то есть ты - двухмерная фигура.
Cat

Про Соню, три года.

Соне на днях исполнилось три. В этот же день она объявила, что уже большая и все будет делать сама, хотя в целом это не новая тенденция. Она не разрешает себя мыть, одевать, чистить зубы, кормить, даже выбирать себе одежду. Она не имеет ничего против езды в коляске или детском автомобильном кресле, но только если она - акробатическим образом - сама в них залезет и усядется, пристегнув свой ремень. Она согласна одевать фартук или слюнявчик, когда ест суп, но только если она сама его потом помоет. И так далее. Так как сама она все делает еще не слишком умело и медленно, то это самая частая причина воспитательных действий у нас дома. Например, в ситуации "я буду сама одевать колготы" с упрямством барана и последующим часом возни в попытке их одеть, когда мы спешим. Да и когда мы не спешим, я время от времени ловлю ее и домываю (Соня при этом возмущается и кричит), доодеваю, допричесываю и так далее.

После четырех месяцев садика, где пополам японский и английский, Соня немного понимает по-английски и чуть-чуть говорит, а также поет по-японски (врядли понимая значение всех строк) и учит меня отдельным японским словам, сообщая русский перевод. В садике русских воспитателей нет. Видимо, из-за того, что русский был и остался сильным, языки она не смешивает и очень четко разделяет, что и на каком языке что значит. Вокруг у нас есть детки, у которых это тоже не родные языки, но они используют их намного активнее Сони. Вместе с тем, все они смешивают слова из разных языков. Это какой-то другой, интуитивный тип изучения, в котором они сами не знают, какой у них первый язык, и с какого на какой нужно переводить, да и нужно ли, если впервые слово "пожарник" они выучили на японском, а словосочетание "кукольный театр" на английском.  У Сони, наоборот, по-прежнему большой разрыв в знании русского и остальных двух, новые понятния к ней приходят в основном от нас и на русском, и мы, вдобавок, просим ее переводить все новые слова с других языков на русский. Я понимаю, что всем этим мы замедляем ее изучение иностранных (вообще нам ничего не стоило бы перейти дома на английский, но мы этого не делаем), но думаю, что так лучше. Вечерами я пытаюсь читать ей английские книги с переводом каждой строки на русский. Я уже поняла, что если не переводить дословно, она бы запоминала отдельные простые английские слова быстрее, связывая их больше с картинками, чем с русским эквивалентом. Но перевожу все равно. 
me shaded

(no subject)

Каждое утро в огромные окна бьется море. Ничего не меняется днем, хотя дела отвлекают от движения океана. Все тоже самое происходит вечером. В ранних сумерках, по амплитуде раскачивающихся ветвей и высокой травы, я отмечаю почти единственную точную характеристику сезонов: осенний морской ветер стих; осенний морской ветер окреп; осенний морской стал шквальным. Ночью, уложив ребенка, я выхожу на двадцать секунд на патио, чтобы уловить шелест почти невидимой воды, встречающей где-то в темноте скалы.

Некоторые люди всю жизнь ищут свой угол рая. Может быть, в этом одна из целей путешествий: найти то место, которое тебя хотя бы ненадолго примирит с собственной жизнью. С самим собой. Мне повезло рано найти место, лучше которого для меня не может случиться. Это предел географии в перспективе одной маленькой жизни, край одного плоского мира. Повезло, потому что сразу стало ясно, что оно не примирит меня ни с чем, с чем не могло бы примирить место географически иное. Это простое и емкое письмо в бутылке, которое не всем удается дочитать до конца. 
blond

И еще про "Песни драконов", Владимир Динец

В конце 2016-го года, в связи с традцией подводить итоги, появилось несколько статей о "лучших книгах 2016", куда вошла книга мужа "Песни Драконов".  Например, здесь отзыв на лента.ру, а здесь - на культура.рф. Ниже - цитаты из отзывов.

"Песни драконов» обладают невероятной литературной силой — это и динамичная история автора-путешественника, и увлекательный рассказ о потомках драконов и динозавров, и наполненный метафорами текст, рассказывающий что-то о нас самих."

"Владимир Динец работает в странном жанре: не то беллетризованная диссертация, не то слегка онаученная автобиография, не то вполне документальный, но от этого не менее авантюрный роман. Впрочем, в первую очередь это книга о любви: крокодилов к крокодилицам, а их исследователя — к девушке по имени Настя, которая в конце концов станет его женой. И о любви к приключениям: порой кажется, что даже крокодилы не так дороги автору, как тот риск, порой смертельный, которому он подвергается в процессе наблюдения за жизнью аллигаторов и кайманов. "