Category: корабли

Category was added automatically. Read all entries about "корабли".

Cat

(no subject)

Близ острова Бонайре несколько затонувших судов и два огромных причала-пирса для отгрузки соли. Один из кораблей настолько большой, что мы потратили почти часовое погружение на то, чтобы оплыть его по периметру, двигаясь вдоль грузных, обсросших кораллами боков. Под пирсами собираются большие стаи рыбы - они настолько статичны, что, кажется, проплыви сквозь, и картинка останется такой же.



Collapse )

Bonaire, Netherlandes Antilles
me shaded

Ha Long

На наши три дня в бухте Ха Лонг пришлось немало солнечной погоды; но был и шторм. В пять утра, выглянув из шатающейся каюты, я увидела то, чего не видела до сих пор: белое-белое море, такое же небо, и не разобрать, где одно переходит в другое, только серая скала парит где-то между, избегая линий и разделов. Других оттенков не было; не было вообще больше ничего, кроме воды сверху и снизу и сумасшедшего ветра, швыряющего джонку на всю длину якорной цепи. Близко к нам бросало из стороны в сторону еще одно такое же судно, и каждый раз, проходя в метре от их борта, мы думали, что вот сейчас уже надо будет спасаться. Капитанская рубка, состоявшая из руля и кровати, поставленной так, чтобы управляться с кораблем, не вставая, пустовала. Вся вьетнамская команда вместе с капитаном не просто спала, но беспробудно дрыхла в столовой после веселой ночи, периодически ударяясь ногами и головами, но не просыпаясь. Так тут ходят в море: ставят ароматическую палочку в храме покровительницы моряков - у нее два ассистента, зеленый и красный, что помогает делу - и дрыхнут в шторм.

Вообще же для того, чтобы насладиться дивной красотой бухты, нужно попытаться избежать не только штормов, но и бурного наводнения туристами, операторами, гидами и торговцами. Нам это удалось лишь на один вечер и одно утро - будучи заброшенными куда-то в скалы, и ночуя в хижине на воде, где не было ничего, кроме матраса и москитной сетки, мы уже не хотели выбираться. Ведь как только оказываешься вне тура, вне лодки и вне толпы, открывается столько сокровищ: сокровенные пляжи ровно на двоих, пустые пещеры и скалистые замки, куда попасть можно только в отлив, и зубчатые призраки пейзажей, которые, кроме тебя, почти никто не увидит.



Collapse )
Ha Long Bay, Vietnam
 P.S. Третья фотография была опубликована в National Geographic Daily Dozen, September 2011.
dreams

(no subject)

Пароход лег на дно семьдесят пять лет назад, на середине очередного рабочего маршрута, устало опустив под воду все свои грузы. С тех пор, лежа в прозрачной глубине, оброс слоями: сначала тонким, болезненным, ржавчины, следом – ярким ковром местных кораллов. За кораллами подоспели водоросли, моллюски, креветки и пришли стаи рыб: первыми мелкие, яркие, юркие, а за ними и крупные мордатые акулы, и летучие плоские скаты. Затонувший пароход постепенно врос в подводный ландшафт, в соленую синеву, в безысходность своего потопления. Залатал дыры в железе морскими организмами, уступил им же углы, тоннели и палубы. И стал кормушкой, домом или, скорее, общежитием или кварталом, превратившись тем самым в органичную часть водно-илистого пейзажа.


Corn Islands, Nicaragua

Collapse )
Cat

(no subject)

Я бы рассказала про галсы, лебедки и канаты; про опухшие мозолистые ладони и овсяные хлопья вместо губ, про четырнадцать футов яхты и целый залив удовольствий. Но что такое слова, когда можно смеяться вместе с парусом, покрепче затягивая, смахивать непослушные волосы с глаз, и, в ногу с ветром – идти, кренясь, с кучей брызг, норовя перевернуться, окунуться, черпнуть, но не переворачиваясь, а только ускоряясь и обгоняя птиц.

Collapse )
Cat

Еще одна столица мореплавания



Аннаполис, маленький и чем-то европейский городок на восточном побережье, постороенный англичанами в XVII в. и гордо именующий себя теперь не только официальной столицей штата Мэриленд, но и "sailing capital". Отчасти этот самотитул оправдывает находящаяся тут US Navy Academy и обилие симпатичных ребят в морской форме на улицах, отчасти - множество кораблей и яхсменов, кто в перерывах между соревнованиями подрабатывают демонстрацией и перепродажей красавиц-яхт туристам. Все это неожиданно: после строгих городов, краснеющей октябрем листвы, богатых округов и многочисленных бизнес-центров вокруг Вашингтона, попадаешь будто в маленький кусочек лета и расслабленного отдыха, проехав всего-то сорок минут, еще и на север.


Annapolis, MD
Cat

Capsize recovery

На недавней тренировке по sailing, то бишь по хождению на яхтах (упаси вас боги сказать «плаванию» на яхтах, потому как любой уважающий себя яхтсмен ходит, а не плавает, и даже уважающая себя рыба рядом с уважающим себя яхтсменом, кажется, тоже исключительно ходит, а плавать остается только всем известной малоуважаемой субстанции, которую прямым текстом мы упоминать тут не будем)... Так вот, на недавней тренировке симулировали аварию: яхту нужно было сначала опрокинуть, для чего приходилось шлепаться в обнимку с мачтой в воду, а потом опять поставить в исходное положение. Второе нелегко, особенно, если Вы – девушка, и нет в Вас хотя бы восьмидесяти килограмм мускульного весу. Я бултыхалась долго (а минуты четыре сплошного напряжения, когда из воды пытаешься перевернуть на себя 15-футовую посудину – это истощающе долго), и сил на последний этап – воодружение себя на яхту и возврат к пирсу – у меня осталось совсем впритык. Поэтому воодружалась я уже не слишком внимательно и, пожалуй, неуклюже. В процессе одна из линий (упаси вас боги сказать «веревок», потому как на судне веревок, то бишь ropes, нет, а есть lines и  sheets; о том же, где есть веревки, я даже рассказывать не буду, ибо не весь яхтсменский юмор стоит увековечивать письмом – кое-чему лучше быть забытым)... Так вот, одна из линий, зацепившись, попыталась снять с меня костюм – от которого, признаться, и так было немного.

Но интересно не это. Интересно то, что каждый присутствоваший в тот день член клуба (а все они куда опытней, золотистей, мускулистей меня, да и куда больше мужчины) после этого эпизода выучил мое экзотичное имя и спешит теперь при встрече обратиться. Неужто из уважения к продемонстрированному телосложению?
Cat

Корабельное

Скандинавия так и останется у меня в памяти краем кораблей и муммий-троллей. Со вторым понятно; первое же поражает не только размахом или историей, но и везде-необходимостью и вездесущестью. Так, самый посещаемый музей Швеции - "Ваза" - поднятое из пучин семидесятиметровое деревянное судно XVII века; самый дешевый (а зачастую даже бесплатный) международнй транспорт - огромные морские города-лайнеры; самое приятное такси Стокгольма - катера; один из самых популярных видов спорта - парусный. Перечислять подобные факты можно бесконечно, но приятнее все же просто бродить по набережным и ошалело глазеть на корабли, которые стоят тут эклектичным парадом всех времен, форм и размеров.


г. Гетеборг, Швеция
Cat

Countryside



Шведские деревушки на островах меня заворожили. Летний домик с пирсом посреди синих-синих вод и маленькая яхта - осуществимая скандинавская мечта. И какие же там живут красивые - независимо от возраста - люди.


Острова возле г. Гетеборг, Швеция
dreams

Сад шхер



Замедляя ход, корабль гулко выдувает нижнее ре. Фа диез, соль – значит, уже швартуемся. Я сижу в самом хвосте, свесив ноги в сторону бурлящей над винтом воды. За несколько дней здесь джинсы мои просолились брызгами, плечи приобрели оттенок карамели, а я совершенно перестала замечать северный ветер и кашель. Вокруг – острова, островки и островочки. Кажется, чтобы писать такую Швецию, не нужно даже смешивать краски, а только иногда – для воздушной облачности - разбавлять водой. По-настоящему синие северное море, серые каменистые шхеры, зеленая растительность, красные домики, и, белыми штрихами: парусники, чайки-лебеди, пропеллеры ветрянных станций. А так же - как неотъемлемая часть пейзажа - уединенность. Все это делает наготу единственным уместным купальным костюмом (Гольфстрим действительно теплый); бананы с шоколадом, запеченные на камнях (шведское гастрономическое извращение) – единственным уместным обедом; а светлую рассеянную задумчивость – единственным уместным настроением.  


"Сад шхер" возле г. Гетеборг, Швеция



 
blond

Сколько лет твоей молодости

На лету, на бегу, худые ягодицы слегка заголяются, и чай – одним большим, до боли круглым глотком. Это двадцать один, это ночи танцевать до бессилия, это ехать сутки с друзьями через всю страну на машине и петь, и махать водителям автомобилей с номерами твоей местности. Это - когда не верят в барах, и знакомств больше, чем возможно запомнить имен, а кавалеры угощают мороженым, но не спиртным. Это смешливость пополам с рассеяностью, это вечные опоздания из-за попыток успевать повсюду, и всегда - забытый после лекции зонтик или куртка. Это нежелание снимать розовые очки, это голод впечатлений, это любовь еще до возможности узнать – заранее, авансом.

На ходу, на плавном гладком скольжении, отдающим сексуальностью уверенных движений молодой пантеры, однако, улыбка – образец умеренной вежливости. Это двадцать шесть, это кофе, но не крепкий, это «нет» шоколаду по ночам, это махровая усталость рабочих недель и необходимость спать хотя бы девять часов. Это облизывающиеся вслед, но редко отваживающиеся сделать шаг навстречу мужчины, это удовольствия «для себя»: яхты, путешествия, в которых – не больше двоих, а часто даже меньше, это ароматные пироги на кухне - не регулярно, но как искусство, и иногда коньяк в дорогих местах с живой музыкой. Это знание, куда можно и нужно опоздать, это начало бережливости, но только к любимым вещам, это избирательность в еде и людях. Это чуть горьковатый привкус иронии и скепсиса, это обманчивая иллюзия богатых лет и опыта. Это осознание, что новое приходит не только извне, но также изнутри.

На плаву, уютно покачиваясь, на любимой лошади, тихонько отпустив удила. Это тридцать три, это – к чему другие люди, когда есть он: маленький, нужный, нуждающийся. Это полное доверие к одному мужчине и абсолютное отсутствие потребности довериться кому-то еще. Это  - ругать маму за неуважение к своему здоровью, это - смотреть концерты, но теперь по телевизору, это - фотографии с яхтами в рамках на полке, это - не влазить больше в танцевальные наряды. Это спокойствие и пренебрежение к тому, что не касается личного и любимого – потому что оно неважно. Это аккуратно зашитый полюбившийся шелковый халат, что всегда висит в одном и том же месте, и легкий беспорядок на кухне, потому что там слишком много всего происходит, и смесь запаха ванили и томата от рук. Это желание разделить и поделиться тем, что было на одного и для себя. Это уют изнутри, что распространяется на уют снаружи.