Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Cat

Немного про индейцев Британской Колумбии

По общепринятой научной версии, люди в западное полушарие попали перейдя из восточного по кусочку льда и суши, находившемуся на территории современного Берингового пролива. Попали они куда-то на территорию современной Аляски; потом сидели там эн тысяч лет, пока не стаял лед и им не удалось пройти на основную часть материка. Приблизительно так произошло сначала заселение север-восточного побережья Тихого океана, а затем и всей Северной, Центральной и Южной Америки. Есть еще альтернативные теории о ком-то (возможно, австралийцах), кто приплыл намного раньше в Южную Америку, но доказательств пока очень мало.

Как бы там ни было, первые более или менее постоянные деревни на северо-восточном побережье Тихого океана существовали не позже, чем четыре тясячи лет назад. Все это эволюционировало в огромное количество как явно родственных, так и совершенно непохожих на первый взгляд культур, языков, этнических групп. Для того, чтобы их описать даже поверхностно, может не хватить энциклопедии; к тому же, большинство языков и народов погибли из-за перипетий колониальной истории (проще говоря, из-за прихода белых), и современные индейцы многих племен зачастую культурно такие же американцы или канадцы, как и те, кто не имеет индейских корней.

Среди тех, чье традиционное искусство еще можно найти в Британской Колумбии, народность хайда (почитать про них можно здесь; в их традиционные деревни на островах Хайда-Гуаи в Британской Колумбии можно попасть, хотя 90% индейцев хайда вымерло в девятнадцатом веке от куриной оспы), салиши (почитать про них можно здесь; остались ли их традиционные деревни, я не знаю, так как исторически они жили на территории современных метрополисов: Сиэтла, Ванкувера, Виктории), колоши или тлинкиты (почитать про них можно здесь; к ним проще попасть на южной Аляске, поселок Кетчикан), цимшианы (почитать можно здесь; попасть к ним можно в Британской Колумбии, поселок Клемту) и некоторые другие.

Ниже - фотографии искусства индейцев Британской Колумбии из двух музеев, Антропологического музея Университета Британской Колумбии в Ванкувере и Королевского музея в Виктории. Некоторым экспонатам больше ста лет; другие были сделаны недавно мастерами из того или иного племени. Я какое-то время пыталась помнить, что из какого племени, но потом поняла, что это не реалистично: есть группы, родственные по языку, но с непохожей культурой, а есть такие, искусство которых почти невозможно отличить, а живут они в разных регионах и друг друга не понимают.

Искусство это очень масштабно: высокие тотемные столбы, многометровые расписные деревянные панно, и даже ритуальные деревянные маски нередко по два метра размером. Поэтому мы с Соней на некоторых фотографиях пытаемся демонстрировать размер. Все экспонаты изначально были ярко расписаны.

Сначала фотографии тотемных столбов, деревянных панно и статуй, которыми украшали традиционные дома. Если столбы в основном были снаружи (в отдельных деревнях такой столб был частью фасада дома - прямо посередине), то внутри домов нередко ставили огромные (и, на мой взгляд, не слишком приветливые) ритуальные фигуры из дерева.



Collapse )
Cat

Cirque de Gavarnie

Одно из мест во французских Пиренеях, которое так и не поместилось в кадр своей эпической красотой. Наверху, над лесом, это огромный скальный цирк с десятками высоких водопадов, и десятикилометровый маршрут ведет почти в самый его центр - то есть на "арену". Верхушки гор тут почти всегда закрыты облаками, но к вечеру, на самом закате, нам удалось поймать короткий просвет. Вдоль тропы было много зверей и орхидей - я, например, впервые увидела близко косулю.



Collapse )
me shaded

Могольская миниатюра

Я хожу на работу мимо музея искусств в Оксфорде (Ashmolean Museum). Это небольшой музей, в котором постоянно сменяются прекрасно организованные выставки из богатых запасников Оксфорда и частных коллекций. Сейчас там показывают одну из самых крупных частных коллекций могольской миниатюры.

Это индийская живопись 16-19 веков, которая эволюционировала из персидской миниатюры, вобрав в себя всевозможные влияния. В ней много стилей и школ, о чем можно почитать здесь; помимо художников, рисовавших при дворе могольских императоров, к могольской миниатюре часто также относят рисунки из других мест, в которых чувствуется влияние могольской живописи. В общем, это огромный по территории, времени и стилистическому разнообразию пласт индийской культуры, который можно долго изучать. Мне, между тем, хочется лишь показать картинки, собранные вперемешку из разных направлений и эпох.

Фотографии, к сожалению, не передают точность и изящество деталей, а также гармонии цветов - могольские художники использовали множество натуральных красок и серебро с золотом, причем только золотого было три оттенка. Многие миниатюры не больше десяти сантиметров по длинному краю, и в музее к каждой хотелось подойти почти вплотную, чтобы рассмотреть подробности.



Collapse )
me shaded

Миниатюрные гравюры

Пусть здесь будут некоторые короткие мои тексты. Каждый из них - как застывшая во времени графика: она не рассказывает историй и не дает глубоких портретов, не называет мест действия или имен, а лишь намекает на ситуацию, обстановку и очертания героев, а заодно и настроение художника. Большинство из них не имеет даже названий, зато имеет вполне случайные номера. Больше - по ссылке миниатюры.

Целомудренным читателям лучше пролистнуть, так как «гравюры», несмотря на миниатюрность, бывают откровенны.



Collapse )
Cat

Среди нас, приматов

В Индонезии я насмотрелась на такое количество обезьян и в такой близости, как не видела за всю жизнь до этого. Оказалось, чем ближе и тщательнее за ними наблюдаешь, тем острее ощущаешь крайнее с ними сходство. Про разные виды постепенно начинаешь думать как про разные расы со своей ментальностью: орангутанги – медлительны, серые макаки – пронырливы, долгопяты - пугливы, гиббоны – любопытны, черные макаки – спокойны... И «морду» начинаешь называть «лицом», присматриваясь к каждому в поисках следов личности и характера, не пытаясь больше сфотографировать или запомнить «зверушку», но целясь на портрет. Портрет отстраненного флегматика-тихони, портрет любознательного красавца в расцвете лет и сил, портрет шустрых и голодных ребят, робеющих от собственной наглости, портрет увязшего в рассеянной задумчивости мужчины...

Bad habits

Collapse )
Cat

Индонезия: острова Нуса Тенггара

76.46 КБ

Если глаза закрыть, то остается тихий плеск воды о борт лодки (совершенный штиль), ласка вечернего солнца на коже, негромкие деловитые диалоги команды ныряльщиков, из которых мне не понять ни слова. Если открыть веки, то возникают замшевые конусы вулканов и недовулканов, окруженные чернильно-синим морем, и ленивое от дымки южное небо. Если же снова закрыть, то плавишься, как умеют плавиться от удовольствия кошки, от огня свечи и от чего-то очень счастливые люди.

Днем непонятно, где красивее: над водой или под. Внизу причудливые узоры и очень много живого и яркого – будто рисунки неуемного фантазией художника. Вдоль коралловой стенки, уходящей вниз на боги знают сколько метров, плотность экзотической рыбы на кубометр гуще, чем на прилавке рыбного магазина. А наверху островная мозаика, лучистая чистота цвета и света. Ночью же все успокаивается, успокаиваешься даже сам, прикончив за день несколько баллонов воздуха, много свежевыловленной и приготовленной тут же рыбы и гору бананасовых блинчиков. И ночное ныряние кажется уже почти лишним и слишком холодным – всего двадцать шесть по Цельсию там, где успел привыкнуть к хотя бы двадцати восьми.

Но так думаешь только до первого света под водой. Луч фонаря не просто выхватывает, он открывает тебе и с тобой то волшебное, чего иначе никак не увидишь: гиганскую каракатицу, будто поросшую ветвистыми водорослями, фиолетового в пятнышко ската, прячущегося от излишнего внимания в песок, ярко-полосатую глазастую креветку, огромную спящую черепаху... Возможно, в детстве я посмотрела слишком много серий про команду Кусто, забывая закрывать рот, а может, это острота нового опыта – но отстраненным наблюдателем оставаться тут невозможно. И так становишься героем своей взрослой сказки, шаря в темной воде лучом по невиданным живым сокровищам и от восторга слишком быстро растрачивая драгоценный воздух.


Collapse )
Cat

(no subject)

Время забудет тебя.
Моллюском закроет вода
в раковине ушной
нежное слово «мой»,
вложенное сегодня в уста.
Сотрется краска с холста
общей памяти про тебя.
Дороги этого дня
раскрутятся в никуда,
петляя млечным путем.
Письмена истлеют огнем.
Cat

О тщеславии




Зайдя – мимоходом - в Библиотеку Конгресса в Вашингтоне, осталась внутри на полдня, не смотря на хорошую погоду снаружи. Библиотека оказалась шкатулкой с секретом, а впрочем, и не библиотекой вовсе. А воплощением тщеславия молодой нации – того рода тщеславия, что вызывает уважение.

Архитектура и интерьер, что должны были не уступать дворцам старой Европы. Избыточность во всем: обилие мрамора, витражей, колонн, фресок и лепнины бьет по глазам показной роскошью. Так, например, оконные рамы не из золота или серебра, но из алюминия – самый дорогой в XIX веке металл, обесценившийся лишь с началом коммерческого производства. Мозаики на сводах, что сделаны в Италии: мерки для них отсылались кораблем (несколько месяцев океаном), потом мозаики присылались назад кораблем (еще несколько месяцев), и – забавное – собирались и лепились на стены американцами по полученным от итальянских мастеров-художников номерам, схемам и инструкциям (и тут, я верю, еще несколько месяцев, о которых молчат экскурсоводы).

Но интересно не это. Интересно то, что каждый угол, квадрат – потолка ли, пола – посвящены какой-нибудь профессии, роду деятельности или тем, кто в них преуспел. Наука тут возведена в ранг ремесла (не опущена до, но именно возведена – ведь понятно, что из двух было более свято для задумывавших) и занимает почетное место на колоннах рядом с торговлей и юрисдикцией. Воспето и образование, как путь к ремеслу. Даже аки-римские ангелочки на баллюстрадах не бездельничают: один держит цилиндр старинного телефона - это ангелочек телефонист, другой – сачок и лупу, это ангелочек-биолог, третий – ангелочек-фермер, и так далее. Нет безделию, нет «пустой» эстетике, нет искусству ради искусства, нет легендам или «бесполезному» морализаторству. Среди надписей под потолком не строчки из Священного Писания или Канта, но американские эквиваленты «Терпенье и труд все перетрут» и «Ученье - свет». Цикл живописных фресок, который мог бы в европейском интерьере рассказывать библейский сюжет, тут рассказывает историю печатного дела. Все это, право, символично - будто манифест, который я не имею права озвучивать, но все же: мы станем лучшими в образовании и ремеслах, а на выкованное благосостояние купим все остальное. 

Коллекция книг огромна - это часть «миссии» и часть триумфа. После того, как почти все было уничтожено огнем, новую собирать не стали. Вместо того государство восстановило библиотеку одним заходом при активном участии бывшего президента Джефферсона, выкупив его домашнее собрание, включая даже кулинарные книги, за огромные по тем временам деньги. Это невольно наталкивает на мысль о том, что американские президенты всегда были в первую очередь дельцами, но не всегда при этом были дельцами безграмотными.

Среди экспозиций меня на добрый час затянула посвященная открытию Америки. Карты и глобусы 16-го века - как интересно было жить! Азия сливается с Южной Америкой, Тихого океана нет, Северная Америка изящна и зигзагоообразна, будто гряда островов, Европа занимает половину мира, тогда как Африка прямо в его пупу, то есть центре. И подписи-картинки, что за чудо: Земля Каннибалов, изображенных тут же (люди ли?), земля странных животных с тремя рогами на носу, шерстистым слоновьим задом и хвостами кисточкой, тщательно подписанные и разграниченные земли старых европейских монархов, согбенных даже на тронах под тяжестью непропорциональных корон... И думаешь: что такое наши автомобильно-самолетные побасенки рядом с трепетом отправлявшегося в Землю Каннибалов, когда одна дорога туда кораблями, лошадьми и боги еще знают чем занимала месяцы. Вот еще чьему тщеславию – тщеславию верившего, что есть что-то за горизонтом – должна бы петь дифирамбы эта страна, поднявшаяся не только на трудолюбии и практичности эммигрантов, но и на богатой ресурсами и будто бы ничьей земле.


Читальный зал, Library of Congress, Washington DC
Cat

О мечтах Синдереллы



Так, наверное, должна выглядеть мечта Синдереллы: двести пятьдесят комнат, шестьдесят пять каминов, башенки и мрамор, огромные сады и оранжереи, которым позавидовал бы любой ботанический сад. Прекрасная конюшня, своя винодельня (даром, что вино сивушно), гобелены и Ренуар на стенах, целый этаж кухонь и старинных холодильников, банкетный зал с двадцатиметровым потолком. Особняк Билтмор был отстроен Вандербилдами в начале двадцатого века, и теперь выполняет функцию древнего (а в Америке сто лет – это уже благородная старость) замка для туристов. На Рождество тут ставят больше сотни елок, чтобы радовать глаз чудесной иллюминацией (и нет двух одинаково украшенных), да и в любое время года тщательно оберегают атмосферу американской сказки. Хотя больше роскоши внутреннего убранства залов трогают, например, бассеин, спортзал и боулинг-дорожки в подвальном этаже, сконструированные по последнему слову техники того времени, с тренажерами, напоминающими орудия инквизиции. Или бесчисленные кельи слуг со спартанской обстановкой, расположенные в тех самых башнях и под богато декорированной крышей.

С другой стороны, Синдерелла могла бы и здорово заскучать в таком количестве квадратных футов, стен, обрамленных портретов и миль ухоженных газонов. Если бы, например, не парочка веселых привидений. И если бы не Принц, чья роль, думается мне, не только и не столько в построении замков – мраморных ли, воздушных или из песка, но и в том, чтобы беречь дражайшее из своих сокровищ, в том числе и от бессмысленно старящей женской тоски.


Biltmore, North Carolina, US