Category: авиация

Category was added automatically. Read all entries about "авиация".

blond

(no subject)

В аэропорту Кота-Кинабалу артисты изображают неких малазийских абригенов: полуголые, с перьями, соломой, барабанами. Танцы-пляски, но глбубокая ночь, мы только-только вытащили сонную Соню из машины. Соня смотрит на них огромными на ее личике, широко раскрытыми глазами:
- Неужели это и есть китайские поэты?!

А самолет мы пропустили... Не летайте, если получается, ни China Eastern, ни Hong Kong airlines, ни эконом, ни бизнес-классом.
Cat

(no subject)

Из самолета мы видела сначала северную оконечность Африки, а потом южную. И, сразу - как садится в воду солнце и зажигаются огоньки Кейптауна. Наша квартира оказалась с видом на пингвинов и на пятый, Южный, океан.

Соня, увидев из самолета гряды гор и холмов, окружающих Кейптаун (горы, будто пробираясь сквозь низкие облака, тут живописно подбираются к бухте и городу):
- О, горы! - и, немного подумав, - А где звери?

Соня, в первый раз в Макдональдсе (ночью по пути из аэропорта, когда все остальное закрыто), грустно смотрит на разложенную перед ней еду:
- Я это не буду. Я это не хочу.
- А что ты хочешь?
- Суши.

Соня в национальном парке в Кейптауне с почти калифорнийскими пейзажами, где мы гуляем по тропинке по кромке океана и любуемся видами и птицами:
- Ура, пингвины! - и снова задумавшись, - А где зебры?

Мыс Доброй Надежды, ЮАР
Cape of Good Hope
blond

(no subject)

Вчера К. приходил в гости. Глагол "приходить", впрочем, не передает блеска его появления: за штурвалом маленького самолета, с новыми шляпой и девушкой. Он появляется у нас в гостях каждый раз как-будто из моей юности: там и тогда было хорошей идеей развлечь девочку, катая ее на самолете над старыми калифорнийскими вулканами с севера на юг и с юга на север, "чтобы купить завтрак", и рассказывая истории из путешествий (хотя главное, конечно, тут не истории, а австралийский акцент).

Я, между тем, уже не там и не тогда, но все еще никак не обрету свою внутреннюю Австралию - ту, в которой большая часть окружающей действительности, это вода, переплыть все равно невозможно, а оттого можно успокоиться и ничего не желать. С сентября я дала двадцать докладов; три из них были на побережье теплого океана, а еще два - на чудесных островах в разных точках на глобусе. Я думала о том, хочу ли я там остаться (можно было остаться), и почему-то не знала ответа. В конце концов, я нашла каким-то образом причины ехать в Нью-Йорк, и с сентября мы будем жить где-то поблизости. Это тоже успех, но другого сорта: в нем нужно думать о покупке дома и сравнивать стоимость школ для ребенка вместо того, чтобы представлять, как - утром ли, вечером - на своем горизонте можно не видеть ничего, кроме воды.
Cat

Самолетное

Я не так часто летаю - наверное, раз в месяц или два месяца у меня какое-нибудь самолетное путешествие туда-обратно. Тем не менее, моя самолетная жизнь странным образом оказывается насыщенной необычными событиями. Я не буду писать о козах, разбегающихся из-под индонезийских самолетов, или о бочках с рыбой, которые нам приходилось обнимать в самолете на Аляске - все это не так удивительно, так как на то они и маленькие самолеты, и провинциальне аэропорты. Речь о крупных авиалиниях в приличных странах - даже там, на рейсах совершенно будничных, вроде, к примеру, Калифорния-Айова, случаются странные вещи.

Бывает, что это почти приятные приключения: раза четыре или пять за последние полтора года меня неожиданно пересаживали в первый класс, и это было связано с какими-то случайностями, нередко комичными, вроде двух посадочных талонов на одно место. В результате я выяснила, что самый правильный первый класс - у авиалиний Арабских Эмиратов. Обычно удавалось попросить пересадить со мной и мужа, а однажды в первый класс пересадили всех пассажиров в полупустом самолете. На каком-то из рейсов, пришедшемся на праздники, весь полет музыканты играли на гитаре, а стюардессы весело допивали и разливали самолетные запасы спиртного. На другом мужчина, сидящий по соседству, сидя закурил, и после посадки пришлось ждать, пока приедет полиция и выведет его в наручниках, так как в США это нарушение закона. Недавний мой рейс в Европу оказался заполненным американскими ветеранами почтенного возраста, которые летели в места боевой славы в Нормандию. Кроме ветеранов, летела съемочная группа, организаторы путешествия и я, и нам сначала спели прямо под самолетом американский гимн (черная девушка пела его очень красиво, синкопируя) и провели парад с флагами, а потом весь перелет в салоне снимали - по результатам поездки планировалось документальное кино. Британские авиалинии абсолютно поразили меня тем, что сумели зарегестрировать и посадить меня за семь минут на международный рейс, со всеми проверками. Я по рассеянности приехала в аэропорт за десять минут до вылета, еще и без посадочного талона, и в неправильный терминал, и девушка на стойке регистрации провела меня через какие-то боковые двери в аэропорту Бостона, и через несколько минут я уже сидела в самолетном кресле, а самолет взлетал. На другом недавнем рейсе через несколько рядов от меня кто-то умер: сначала стюардессы робко делали искусственное дыхание, все растерянно суетились и никого на всякий случай не кормили, хотя перелет был очень длинным, а потом при посадке мы ждали полицию, медиков, катафалк, родственников, и все смущенно молчали, хотя даже лица усопшего было не рассмотреть. Как-то мы попали ночью в супершторм над Канзасом, с торнадо и десятками молний каждые несколько секунд, и облетали его по периметру - это было феерическое зрелище, я не могла отлипнуть от окна. А потом оказалось, что самолет, вылетевший до нас по этому маршруту, трясло так, что треть пассажиров пришлось госпитализировать при посадке с увечьями и ушибами. А на днях у нашего самолета через Атлантику неожиданно закончилось топливо (как такие вещи могут происходить "неожиданно" для экипажа огромного самолета, для меня загадка, но это произошло). Оператор нервным голосом объявил, что вынужден сделать незапланированную посадку в служебном аропорту где-то на крайнем севере, при посадке жутко болтало, нас долго заправляли, и вместо восьми часов мы провели на борту десять или одиннадцать.
me shaded

Транспортная история номер два, про самолет.

                 Есть такое сказочное место на карте Аляски – поселок Якутат. Население поселка составляет всего четыре тысячи индейцев и белых американцев, а окружен он густыми лесами, полными зверья, озерами и реками, кишащими лососем, и фьордами, упирающимися в необыкновенной красоты ледники. Поэтому, когда мы с супругом собирались на Аляску и случайно выяснили, что в Якутат есть дешевые авиабилеты, мы сразу их купили.
                 Это был не очень осмотрительный шаг, так как в реальности все выглядит немного иначе, чем на карте. Там действительно есть леса и ледники. Кроме этого, есть сеть дорог общей протяженностью километров в пять. Дальше нет ничего: ни поездов, ни машин, ни паромов. Пешим походам не способствует погода: почти все время в Якутате идет дождь или снег, разносимый порывами ледяного ветра. Не способствует им и тот факт, что именно здесь в большом количестве водятся не только волки, но и самый крупный подвид бурого медведя.            
Collapse )
Cat

О беге с препятствиями

В этот раз я бегала по аэропорту Хьюстона. Аэропорт Хьюстона, надо сказать, даст фору любому стадиону. На одном моем плече болталась сумка, на другом - язык, кисти были заняты гремящей колесиками ручной поклажей, а ногами я старалась перебирать как можно быстрее. Трижды добрые работники одной славной авиакомпании отправляли меня из одного конца многокилометрового аэропорта в другой, заботливо добавляя, что если я не потороплюсь (очень!), то сегодня уже никуда не улечу. И я торопилась - как та Золушка, у которой после полуночи не будет ни кареты, ни рейса, ни встречающего принца, ни цветущего калифорнийского царства. Крепкозадые мексиканские мальчики сочувственно смотрели мне вслед, а я на скаку и в мыле думала: "Не дождетесь!" Раз уж столько недель я мечтала о пятнице на Тихом океане, то в пятницу и долечу.

...и долетела.
dreams

Ямайка-пять, и хватит

Пятиугольная – зигзагами – стена, под потолком динамик льет тихий джаз. Его перекрикивает диспетчер, перекривает чей-то ребенок, перекрикивает латинская женщина с телефоном. В Вавилоне аэропорта догоняет одиночество – без драмы, но как естественное состояние организма вроде голода или жажды. Тут мы больше, чем где-либо, лишены привязки. Даже глаза слишком долго блуждают по пяти углам одной стены, не зная, на чем остановиться. Вдобавок, конструкция сидений в залах ожидания слишком удачна - на них невозможно уснуть. Наверное, иначе бы мы все ненароком оставались там, где хотелось, пропуская свой рейс.

Двенадцать часов до первой лекции в этом семестре, из них около восьми – в самолетах и автомобилях. Студенты будут смотреть на меня с опасливым любопытством – на первой лекции они так открыты, что можно в них стопочками складывать слова. Я думаю: только бы рейс не задержали, ведь надо успеть подготовиться. И тут же мечтаю: а вот бы задержали. Тогда мне придется влететь в аудиторию, опаздывая, с ямайской прической, сплетенной солью и ветром, в ямайских же фенечках. «Дети,» - скажу я («Какие мы тебе дети, девочка,»- усмехнутся они). «Так вот, дети! Видели ли вы, как лиловые цапли танцуют регги?»


Accompong, Jamaica

dreams

Стокгольм с неба



Сине-соленая Балтика с одной стороны, пресный Меларен с другой (и даже оттенок меняется на водоразделе), и шхеры-острова-островочки сквозь сизую облачность. Абсолютно водное пространство, и удивляешься даже, что самолет садится не на воду, а в европейский город. Город на четырнадцати островах - хотя, если считать скурпулезно и по мелочи, цифра вырастет до как минимум трехзначной.

me shaded

(no subject)

Надоело писать о чистилищах аэропортов и вокзалов. В кружке с остывшим чаем на моем обеденном столе отражается не меньше, чем в геометрических лампах залов ожидания. Среди прочего - дверь, щелчок, мои шаги по ковру и внезапно ватный эффект тишины. И непонятно, кто из двоих приснился другому: вечная притча о единстве философа и бабочки, усложненная еще и тем, что неясно, кто же философ, а кто – бабочка. И непонятно, что эфемернее: месяцы-расстояния или ниточка меж двумя непрестанно ищущими, пусть даже поиски одного обращены вовнутрь, а другого – вовне. Я больше не стану складывать об этом слова, ведь мы оба натасканы улыбчиво прощаться и молчать о лишнем. Просто - вопреки эфемерности - держи меня крепче. Просто – назло расстояниям - люби меня слаще.
umbrella

Три вечера

На сияющем танцполе, где-то в углу и на расстоянии от немногочисленных собравшихся на практику пар, двое делали необыкновенное и нездешнее джазовое танго. Ему было чуть больше двадцати, из-под шляпы с узкими полями стекали капельки пота, падая на нос и на паркет, но он так увлеченно смотрел на талию своей партнерши, что было ясно: он уже не здесь, а где-то между шестой и восьмой долями ласкает ее в синкопированном экстазе. Ей было явно за сорок (а впрочем, явно за сорок пять), ее глаза были полуприкрыты, сквозь мокрую блузу просвечивал ажурный бюстгалтер. Хотя это все рассыпалось деталями, а внимание приковывало то, как она разговаривала ногами, эротично оплетая на поворотах своего партнера, неожиданно делая кокетливые восьмерки, скользя и сверкая икрами по его желанию и в опасной от него близости. По сосредоточенно-блаженным выражениям их лиц было понятно, что мира вокруг не существует, и каждый, кто смотрел на них, чувствовал свою эфемерность.

В это же время в лифте, поднимавшем на пешеходный мост над одной из центральных улиц города стояли двое, причудливо сплетенные конечностями – будто каждый держал равновесие только за счет другого. Одежда девушки была могла бы соответствовать дресс-коду одного из офисов, расположенных поблизости, и только волосы, собранные и уложенные когда-то, сейчас причудливым узором разметались по стене. Мужчина же был в мятых джинсах с ремнем не в цвет и в неряшливой футболке с надписью «Зато я могу таскать тяжелые вещи». Ритмичными толчками он прижимал девушку спиной к панели с кнопками, держа руку возле горящего «Стоп». От этого лифт бесцельно ездил то на два метра вниз, то на три вверх, не достигая ни одной из платформ. Оба они, чуть запрокинув голову, будто смотрели в небо – закрытыми, впрочем, глазами - и, судя по шалым улыбкам, видели там не звезды и не камеру слежения под потолком, но нечто совершенно особое, дарившее блаженство. Люди снаружи, заглядывавшие сквозь стеклянные стены, не нажимали кнопок, а, немного полюбовавшись, отправлялись на лестницу. Слишком очевидно было, что прозрачность лифта – не отягчающее или смягчающее обстоятельство, но случайность.

В сорока километрах от них в аэропорту того же города сидел уставший человек в куртке и сапогах, с ноутбуком на коленях. Время от времени элегантным жестом он заводил руку за затылок и на миг с чувством зажмуривался. В этот момент он вел бессмысленный интернет-спор, и ирония над собой, как всегда, побеждала иронию над собеседником, однако битва была не из легких. Аэропорт был безлюден, и только один зал оставался открытым на ночь – для тех, чей рейс перенесен наутро. Ощутимая пустота снаружи заставляла чувствовать жизнь внутри монитора насыщенной и полной, а незнакомого человека на связи, доступного лишь проводами и битами, - нужным и интересным, ведь других не было ни в рядах одинаковых сидений, ни в голых коридорах с искусственными цветами, ни даже в утомленном мозгу путешественника.