almondd (almondd) wrote,
almondd
almondd

Categories:

Еще про ЧАЭС

Немного про первые дни после аварии, со слов близких друзей и членов семьи: о том, что еще упустили на экране нового сериала "Чернобыль".

После просмотра остается впечатление, что работников во время и после аварии на станции было немного, все они оказались в больнице, а следующие географически ближайшие к взрыву люди, не считая пожарников - это те, кто смотрел на пожар с моста на въезде в Припять (и они якобы тоже все оказались в больнице). Про мост сейчас не буду - уже много написано о том, что это отчасти миф для туристов, которые едут в Чернобыльскую зону ("почувствуй себя сталкером"). Среди моих друзей, например, есть семья, рыбачившая в ту ночь в пруде-охладителе, хотя в сериале почему-то выбрали именно мост, как некую точку высшей опасности для жителей города - видимо, фотогенично. Ниже чуть-чуть про тех, кто был реально близко к реактору в те дни - персонал станции.

ЧАЭС - многотысячное предприятие, и работающих энергоблоков перед аварией было четыре, а так же достраивали пятый блок и начинали строить шестой. У меня нет точных цифр про размер персонала до аварии. Но тут видно, что даже после остановки всех блоков и "закрытия" ЧАЭС там все еще работало пять тысяч людей. После аварии, но до остановки станции цифры были выше (десять тысяч? больше?). И до аварии персонала было не меньше.

Непосредственно в момент аварии на станции находилось 176 работников и 286 строителей (ссылка). Это совсем мало по меркам этого предприятия: был выходной, еще и ночь. Многие из тех, кто был на станции, не сразу поняли, что вообще что-то случилось. Например, одна знакомая сидела в производственном помещении непосредственно на 4-м блоке, где произошла авария, очень близко к реактору, и пила чай с коллегой. Когда не только чашки, но и стулья подпрыгнули, они подумали, что это скачки парового давления, то есть часть нормальной активности, хотя в этот раз ощутимые довольно сильно. Посмеявшись, они никуда не поспешили, а дослужили свою смену и к утру поехали домой - не в больницу, а именно домой.

Сменило их на станции ночью и ранним утром еще больше работников: согласно традициям СССР, в случае ЧП людей полагалось не беречь, а наоборот, вызывать к месту происшествия. Весь оперативный персонал обязали явиться тем утром (это инженеры-специалисты, работавшие на блоках): это шесть смен, по 140 человек каждая, то есть больше 800 человек (тогда как в обычной ситуации, по расписанию, работает только одна смена). Плюс к этому велели явиться работникам канцелярии (надо было опечатать документы, чтобы позже изучать ход и причины ЧП), буфета, и прочих отделов не связанных напрямую с блоками.

Авария произошла пол-второго ночи, и приехали все эти люди на станцию в течение нескольких часов. Например, работников цеха дезактивации вызвали в два часа ночи, то есть сразу, как только кому-то стало ясно, что что-то произошло. При этом что именно должен делать цех дезактивации, никто толком не понимал, потому что произошедшее тоже не было понятно. Работники блоков и канцелярии приезжали на станцию в пять-семь часов утра. Многие рабочие места находились в нескольких сотнях метров от взорвавшегося реактора. Смена, которая должна была заниматься обеспечением 4-го блока (слова "взорвавшегося" и "разрушенного" еще были непроизносимы), как и отдельные физики и инженеры пытавшиеся по долгу службы выяснить, что именно случилось, получили самые большие дозы, и это грустная история. Но и кроме них на ЧАЭС в сутки после аварии было еще около тысячи или больше работников. Непонятно, было ли важным хоть что-то из того, что делали приехавшие, да и делать что-то могли далеко не все, потому что централизованного плана не было, и вообще царила легкая неразбериха. Реактор был разрушен, а разрушен он быть не мог - вся существующая документация и тренировка персонала убеждала, что такие реакторы не разрушаются. Для объявлений и решительных действий нужны были указания партийного руководства - выше, чем директор станции или главный инженер, - а оно ничего не указывало, а сидело вдалеке и боялось выдать кому-нибудь ненароком "секрет". В общем, людей держали и облучали зря, и держали дольше положенного даже в обычную смену времени. Первое объявление в советской прессе об аварии появилось спустя 36 часов после взрыва (ссылка), почти одновременно с началом эвакуации Припяти 27-го апреля, и часть персонала станции отпустили домой незадолго до этого.

О тех, кто приехал работать на станцию в то утро после аварии, мне запомнилось две истории.

Один друг, просидев бог знает сколько часов на соседнем блоке после аварии, собирался, наконец, домой. На станции персоналу, который работает на блоках, положено переодеваться перед работой и после - там есть так называемые "пропускники", то есть здания с раздевалками, шкафчиками, душами. Переодевались они во что-то вроде лабораторных белых халатов: в сериале показывают эту форму. И есть в пропускниках счетчики, которые меряют проходящим радиацию. Они выявляют только загрязнение бета-частицами: например, радиоактивная пыль на ботинках или на руках. По виду устройства эти похожи на металлоискатели в аэропортах. Через какое-то время после аварии к счетчикам еще добавили команды дозиметристов - что-то вроде наспех организованного дополнительного контроля. И вот друг после этой безумной смены проходя через устройство и дозиметристов слышит, естественно, сигнал. Снимает ботинки. Снова проходит. Сигнал. Снимает куртку, брюки, проходит. Сигнал. Наконец, раздевшись до трусов, отправляется дальше в душ, от своей неожиданной наготы и радости окончания затянувшейся смены бодро размахивая руками. И c удивлением видит, как навстречу и мимо него, голого, идут на его рабочее место многочисленные люди в противогазах и полных костюмах хим. защиты.

И про другого друга. Явку на работу на ЧАЭС обычно отмечали в табелях: сидела табельщица или табельщик, и что-то там подписывали или штамповали, выдавая работникам. Но в это утро людей было во много раз больше, чем обычно. Какие-то смены приехали по расписанию, какие-то по вызову, цели и причины все еще были туманны. Уходили все тоже в разное время, и кто-то попал в медпункт или был вызван еще куда-то раньше конца смены, а кто-то пробыл дольше, чем обычно. В результате было совершенно не до табелей: кому-то что-то отметили, а кому-то нет. Позже работникам тех первых суток выдали бумажки о том, что они - ликвидаторы последствий аварии. Значительно позже, когда масштабы и потенциальные последствия для здоровья уже всем были понятны, украинское правительство выделило повышенную пенсию тем, кто был на станции те первые сутки. Еще через несколько лет правительство объявило, что выданных тем самым правительством справок мало, и пенсию получать могут только те, у кого остался с первых суматошных дней радиоактивный раритет: отмеченный табель. У остальных прибавку к пенсии забрали, включая нашего друга. В результате по официальным данным "ликвидаторов последствий аварии" намного меньше, чем на самом деле. Может быть, на те самые скудные данные и ориентировались создатели сериала.
Tags: Украина, зона отчуждения
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments